Православная община в Колайняй формировалась по обычной для середины 60-х годов Х1Х века схеме. После Польского восстания 1863 года царские власти упразднили Колайняйский кармелитский монастырь, обвинив его насельников как в непосредственном участии в бунте, так и в том, что в своих кельях они укрывали повстанцев. Монастырские земли конфисковали и передали прибывшим в эти места новоселам из Курляндии (территория нынешней Латвии), Украины и внутренних губерний России. К 1866 году в Колайняй и в окрестных селениях уже обосновалось более семисот православных верующих. Пока у них не было православного храма, местные богомольцы посещали церкви Шяуляй и Тельшяй. Но путь в эти города был неблизким, и с согласия властей православным дали возможность использовать под свой молельный дом пустовавшее в Колайняй здание бывшего костела кармелитов. Его внутренняя реконструкция осуществлялась за счет средств ковенского (каунасского) Свято-Никольского православного братства, на обустройство будущей церкви поступили пожертвования и от виленского Свято-Духовского братства.

12 мая 1867 года епископ Александр (Добрынин), Ковенский викарий Виленской и Литовской епархии, освятил Колайняйскую церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. В помещениях бывшего монастыря отвели место и для причта православного храма, которому полагалось казенное жалование, а общине выделили в пользование около сорока гектаров земли и мельницу в придачу. Первым настоятелем храма стал иерей Николай Комаров, выпускник Вологодской духовной семинарии, а первым старостой – зажиточный крестьянин Михаил Стельмаков. С 25 марта 1873 года общину возглавил священник Евгений Розов, прослуживший на одном месте 36 лет.

В 1877 году Благовещенская церковь была капитально перестроена. На ее благоукрашение поступили пожертвования: от петербургских купцов братьев Елисеевых - хоругви на парче, четыре медных посеребренных лампады к местным иконам, шелковые пелена и покров, от ярославской купчихи Анны Виноградовой - воздуха из желтой парчи и полное священническое облачение, а от иерея Евгения Розова – ясеневый и дубовый материал для св.Престола.

После кончины Евгения Розова приход возглавляли священники: с 1909 года – Вячеслав Благовещенский, с 1912 года – Николай Пинкевич, с 1914 года – Симеон Онуфриенко. Известно, что о.Симеон получил духовное образование на Миссионерских курсах при Казанской духовной семинарии. 2 октября 1914 года он был возведен в сан иерея святителем Тихоном (Беллавиным), возглавлявшим Виленскую кафедру, и направлен окормлять Колайняйский приход. Шла Первая Мировая война, успехи русской армии на фронтах никак не предвещали фиаско, которым обернулась мировая бойня для Российской империи. Когда ситуация на фронтах резко изменилась, стало очевидным, что немцы вот-вот войдут в Литву.

Летом 1915 года гражданские и церковные власти объявили всеобщую эвакуацию православных жителей и клира в отдаленные губернии России. Колайняйский настоятель о.Симеон Онуфриенко – один из немногих священнослужителей епархии, кто не покинул своей общины, и прежде всего потому, что большинство
прихожан - окрестные крестьяне, оставались на земле, возделанной их предками - переселенцами. О.Симеон решил разделить с ними все тяготы оккупации. Это несмотря на то, что о бесчинствах немцев на завоеванных ими территориях, в особенности по отношению к православным верующим и их святыням, было хорошо известно из газет, писем с фронта, из рассказов очевидцев.

Злодеяния совершались и совсем рядом. Заняв расположенное неподалеку от Колайняй местечко Подубис Шяуляйского уезда, немцы осквернили там старинную православную церковь. Русские войска, временно оттеснив германцев, обнаружили в храме ужасающую картину: все иконы сброшены на пол и испорчены, на некоторых ликах выколоты глаза. Царские врата, сорванные с петель, лежали на солее, их створки, застланные соломой, видно, служили ложем для конюхов. В алтаре остались следы пребывания лошадей, а на св. Престоле валялись остатки еды и опорожненные бутылки...

Когда немцы заняли Колайняй, о. Симеон продолжал совершать богослужения в Благовещенской церкви, утешать богомольцев в их скорбях. Как мог, он помогал тем русским солдатам и офицерам, кому удавалось бежать из немецкого плена. Через Литву они двигались на восток, к линии фронта, стремясь вернуться к своим, в Россию. За содействие беглым пленным священник Симеон Онуфриенко11 января 1917 года оккупационными властями был арестован. Военно-полевой суд приговорил его к трем годам тюремного заключения в одиночной камере. 14 месяцев о.Симеону пришлось провести в заточении, его освободили только 15 марта 1918 года после ухода немцев из Жемайтии. Вернувшись в Колайняй, священник возобновил службы в Благовещенском храме, окормлял и приход в Каунатаве.

Но после войны православным предстояли новые испытания. По принятой в Литовской Республике Земельной реформе прежним владельцам должны были возвратить их земли и недвижимость. 21 ноября 1922 года здание колайняйской Благовещенской церкви, как и примыкавшие к ней строения бывшего католического монастыря, а также 44 гектара причтовой земли, были конфискованы у православных в пользу Костела. Местным верующим не удалось отстоять свою церковь - все их обращения к властям остались без удовлетворения. Обида оказалась столь ощутимой, что некоторые прихожане решились на жест отчаяния: вырубили несколько деревьев на церковной территории, а в здании храма выбили стекла. Католики реконструировали церковь в костел, и в Колайняй вновь учредился монастырь, в котором отныне обосновались бенедиктинцы. 

Лишившимся храма православным пришлось приспосабливать под молитвенный дом здание, где раньше размещалась церковно-приходская школа. Строилась она на средства общины еще в царское время. Подавляющее большинство населения в Колайняй и окрестных деревнях попрежнему составляли русские православные, всего в приходе числилось 1342 человека. Если учесть, что перед войной было менее тысячи верующих, то это была, пожалуй, единственная православная община в границах Литвы, которая численно не только не уменьшилась в сравнении с царским периодом, но наоборот, значительно разрослась. Конечно, столь крупный приход не мог удовлетворяться временным молельным домом: он не вмещал всех богомольцев, особенно в праздники. Богомольцы надеялись построить новый храм. Но осуществить эти надежды удалось только через двадцать лет...

Осенью 1923 года священника Симеона Онуфриенко перевели из Колайняй в Расейняй, где требовалось заново восстанавливать приходскую жизнь, поскольку в тамошней церкви не служили с 1915 года. А на место главы прихода в Колайняй нашелся достойный кандидат – местный житель, псаломщик Благовещенского храма Михаил Бут. Семья Бутов приехала в Колайняй в 1903 году, и Михаил получил место псаломщика еще при настоятеле о.Евгении Розове. А теперь шел 1923 год, война закончилась, но в границах каунасской Литвы зарегистрироваться в Министерстве внутренних дел смогли лишь десять православных приходов. Многие прежние настоятели по разным причинам не вернулись из эвакуации. Где же взять достойных кандидатов во иереи? Как только глава Виленской и Литовской епархии архиепископ Елевферий (Богоявленский) прибыл из ссылки в Литву, он первым делом стал искать кандидатов на пастырский труд среди местного населения. В течение года владыка Елевферий рукоположил пять человек. Это были люди зрелого возраста (от 40 до 65 лет), в основном, недавние учителя и чиновники, и среди них - Михаил Бут, псаломщик с двадцатилетним стажем. Выдержав экзамен на иерея, Михаил Бут в сентябре правящим архиереем был рукоположен в священнический сан. После непродолжительного служения в Расейняй, затем в Титувенай, о. Михаил к концу 1923 года прибыл на постоянное служение в родное село. 

Чтобы прокормить большую семью (у них с матушкой было 12 детей), о.Михаил, крестьянин по происхождению (предки его - из полтавских казаков), занимался хозяйством. Буты наравне с соседями возделывали землю, трудились в саду, держали скотину. В селе Колайняй, где обосновались 42 православных семьи - в основном потомки первых российских колонистов, – почти не было католиков. Естественно, что уклад жизни поселенцев по своему внешнему и внутреннему содержанию был русским. Эти люди в свое время устояли в гонениях, сохранили заветы отцов и дедов, не забыв ни родного языка, ни русских обрядов и обычаев.

Очевидец жизни тех лет – дочь священника Михаила Бута Серафима Михайловна, долголетняя учительница русского языка и литературы в литовских школах. Сейчас она на пенсии, живет в Вильнюсе. По ее свидетельству, их село в межвоенное время жило дружной христианской общиной. Люди все делали сообща, помогали друг другу. Серафиме Михайловне особенно запомнилось, что сельских женщин, согласно древней крестьянской традиции, принято было именовать по фамилии их мужей: Стельмачиха (жена Стельмакова), Боровичиха (жена Боровкова), Максимилиха (жена Максимова) и т.д. А детей о.Михаила уважительно называли «батюшковы».

Праздники по традиции отмечали всем народом. На масленицу катались в розвальнях с бубенцами. На Рождество колядовали, лепили снежного Деда Мороза на замерзшем льду озера. Любили все вместе петь песни. По воскресеньям устраивались танцы под гармонь. На людях селяне появлялись в праздничных одеждах. Выделялись курляндские бабушки, которые носили длинные пальто с художественно вывязанными петлями. На свадьбы непременно приглашали батюшку, учителя. 

Многие в селе из поколения в поколение говорили на смешанном русско-белорусском языке. Преподавание в школах в то время велось только на государственном языке, поэтому основы русской грамотности дети постигали в своей церковно-приходской школе, где давалось не только духовное, но и общее начальное образование. Наставником этой школы назначили священника из Каунатавы Фому Петровича. Чтобы добраться до Колайняй, ему каждый раз приходилось преодолевать 28-километровый путь в конной упряжке. Школа располагалась в церковном доме, настоящем центре культурной жизни всех сельчан. В комнате для занятий вдоль стен стояли старинные шкафы, оставшиеся еще со времен священника Николая Комарова, а в них - тома богослужебных книг, комплекты журнала «Нива», стихи и проза русских классиков. Долгими зимними вечерами при свете керосиновой лампы здесь собирались крестьяне семьями. Учитель школы Архип Павлович Кузнецов читал вслух Некрасова, Пушкина.

Стихотворные тексты легко усваивались и детьми, и взрослыми. Любили вместе петь народные песни. Играл самодеятельный оркестр – гармонь, бубен, скрипка, контрабас со струнами из воловьих жил. Однажды здесь давали самодеятельный спектакль. Его поставила Серафима Бутайте. В то время она уже была ученицей каунасской Пушкинской русской гимназии –единственного тогда учебного заведения в Литве, где можно было получить среднее образование на русском языке. Как-то, приехав из Каунаса на зимние каникулы в родной дом, Серафима вместе с несколькими другими гимназистами – детьми местных русских помещиков - подготовила постановку «Женитьбы» Н.В.Гоголя. Сама она играла Агафью. Спектакль всем так понравился, что его показывали несколько раз - поочередно для жителей нескольких окрестных сел.

Колайняйская школа давала лишь начальное образование, продолжать которое можно было в гимназиях. Но обучение там было платным, и послать детей учиться в город могли только состоятельные люди. Для крестьян такой путь был заказан. Даже в начальной колайняйской школе занимались в основном дети интеллигенции, помещиков. Крестьяне же с малых лет работали на земле, в большинстве своем оставаясь безграмотными.

На снимке: ученики колайняйской школы со своими наставниками. На переднем плане священник Михаил Бут и учитель Архип Кузнецов. Фото начала 30-х годов 20 века.

Все экономические дела в русских поселениях межвоенного времени обсуждались на сельских сходах. Вот как решили одну из проблем крестьяне. Вблизи от Колайняй возвышался холм, затруднявший въезд в село. Не без труда на телегах въезжали на вершину этой насыпи, где седокам приходилось подвязывать колеса повозок и, удерживая лошадей вожжами, уже пешком спускаться с горы... В общем, селяне решили холм срыть. Это желание общины поддержало волостное правление. На сходе участки будущей дороги распределили между семьями. На своих повозках крестьяне вывозили землю с места строительства, а туда доставляли гравий для нового дорожного полотна. В то время у прихода в пользовании еще оставалась 5 гектаров земли, на которой в 1933 году прихожане за свой счет возвели дом для священника, а затем и хозяйственные постройки.

Гармонично сочетались уклад жизни поселенцев и их верования. Жизнь на земле и жизнь христианская в их представлении были неразрывны. Для дочери священника Михаила Бута Серафимы Михайловны ее «малая родина», местечко Колайняй,

навсегда осталось в памяти как Хвалойни. «Хвалойни» - так именовали это село русские верующие. В сознании тех, кто жил когда-то в этом уголке Жемайтии, такое перефразирование имело именно религиозную основу. «Хвально и прославлено Имя Твое», - эти слова из псалма, звучащего за каждой литургией, западали в душу каждого православного земледельца с малых лет.

Весной 1934 года, в Пасхальную седмицу, в Колайняйской церкви служил глава епархии митрополит Елевферий. Владыка вместе со священником и богомольцами посетил также приходское кладбище, где приветствовал усопших вогласом «Христос Воскресе, здравствуйте!». В памяти простодушных верующих надолго осталась эта подробность пребывания правящего архиерея в их общине... 10 августа, в день храмового праздника Смоленской иконы Божией Матери, люди съезжались в Колайняй на подводах, приходили и пешком, подчас за десятки километров. Некоторые прибывали накануне вечером, ночевали кто у знакомых сельчан, а кто и на погосте. В церковь вели и детей. Во время службы те чинно дожидались причастия, которое они простодушно называли «медом». «Кажется, все тогда было иным,-вспоминает Серафима Михайловна.- Воздух чист, чиста совесть, чиста семейная жизнь, чистосердечны дружба, помощь и сочувствие»…

Сызмала воцерковлялись и дети священника Михаила Бута. С пяти лет Серафима пела в церковном хоре со старшими сестрами, у которых были прекрасные голоса. После окончания каунасской Пушкинской русской гимназии Серафима стала руководить хором Колайняйской церкви, была и псаломщицей. В гимназии она получила хорошую подготовку по методике музицирования и пения, пришлось даже сдавать выпускной экзамен по музыке. В доме священника проходили спевки клиросного хора. Он постоянно пополнялся музыкально одаренными местными девочками. Колайняйский церковный хор исполнял сложные духовные произведения композиторов Д. Бортнянского, А.Архангельского, А. Кастальского, А. Львова и славился этим на всю округу.

1935 год, Колайняй. В престольный праздник местной церкви на Благовещение соборно служили: ключарь каунасского кафедрального Воскресенского собора протиерей Василий Недвецкаий (стоит), соборный архидиакон Гавриил Кобец, настоятель Александро-Невской церкви в Ужусаляй о. Стефан Семенов, глава колайняйской общины о. Михаил Бут и настоятель расейняйской Свято-Троицкой церкви о. Симеон Онуфриенко (сидят слева направо).

В межвоенное время колайняйский правосланый приход после каунасского Благовещенского был самым крупным в Литве: в 1937 году в нем числилось 1753 человека. Но до глубокой осени 1940 года в Колайняй еще продолжали служить во временном помещении. Строительство новой церкви так и не начиналось, хотя давно имелся земельный участок под храм, а на его возведение был объявлен сбор пожертвований. Настало время, когда приходской дом, где до этого располагалась временная церковь, пришел в полную негодность, и службы пришлось совершать в жилом доме местного прихожанина Мефодия Карпенко. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.В Ионаве упразднили православную церковь, и колайняйцам разрешили перенести оттуда все, что останется от ее сноса. Но что значит переместить здание на новое место? Понятно, что необходим архитектурно- строительный проект привязки к новым условиям, нужны и дополнительные строительные материалы. Подобные операции требуют немалых специальных работ и значительных материальных затрат.

Весной 1940 года деревянную Ионавскую церковь разобрали мастера. Бревна и доски маркировали, а затем грузили в железнодорожные вагоны. Поездом все отправлялось до станции Тришкяй, а оттуда - уже на своих подводах - эти материалы доставлялись прихожанами в Колайняй. Тем же путем перевозился и иконостас этой церкви. Руководили строительными работами опытные специалисты из Каунатавы – Терентий Прищепок и Феоктист Покол. К лету 1940 уже успели вывести стены храма, подумывали о кровле. Но – человек предполагает, а Бог располагает. Серафима Михайловна помнит, как 16 июня 1940 года в Колайняй появились красноармейцы. Проходя мимо строящейся церкви, они посмеивались: «Стройте, стройте – хороший выйдет театр, для танцев места будет много!». О гонениях на церковь в Советской России местные жители знали, об этом много писалось в литовских газетах и журналах, в издаваемых на Западе православных календарях. Но строительство дома Божьего продолжалось вопреки препонаматеистических властей.

На снимке: лето 1940 года. В Колайняй идет строительство новой церкви.

3 ноября 1940 года малое освящение новой колайняйской церкви совершил по благословению митрополита Елевферия глава прихода священник Михаил Бут. Ее освятили в честь иконы Божией Матери «Смоленская», заступницы земли Русской от врагов. Но оборудование храма еще не было завершено, работы продолжались и после начала войны Германии с СССР. Только в 1942 году, несмотря на тяжелейшие условия оккупации, прихожане Колайняй и округи смогли привести здание своей церкви в достойный вид. За труды по постройке храма священник Михаил Бут был награжден митрополитом Виленским и Литовским Сергием (Воскресенским) золотым наперсным крестом. Согласно отчету в епархию, в годы войны в колайняйской Смоленской церкви окормлялись 1390 прихожан. О.Михаилу Буту не раз приходилось под сводами храма спасать людей, которым грозила гибель или вывоз в Германию.

На снимке: Колайняй. Церковь в честь иконы Божией Матери "Смоленская".

О.Михаил пребывал главой прихода до своей кончины в 1947 году. Позже общину возглавляли: священник Тимофей Орлов, протоиерей Димитрий Вырвинский, иеромонах Антоний (Буравцев), протоиерей Александр Шмайлов, иеромонах Иларион (Алфеев), священники Димитрий Петров, Александр Лехно. Из них дольше всех - почти двадцать лет - прослужил в Колайняй протоиерей Димитрий Вырвинский. В 1944 году он закончил Пастырско-богословские курсы при вильнюсском Свято-Духовом монастыре, служил псаломщиком в Петропавловской церкви в Ново-Вильне, а в 1947 году архиепископом Корнилием (Поповым) был рукоположен во иерея. О.Димитрий возглавил Колайняйский приход в 1951 году, как раз то время, когда в Жемайтии завершалась организация колхозов. При всеобщей бедности первых послевоенных лет священнику с матушкой, чтобы как-то прокормиться, пришлось записаться в коллективное хозяйство и работать на трудодни, как и селянам в округе.

Но свой пастырский долг о. Димитрий исполнял достойно. К тому времени распался Колайняйский церковный хор: многие довоенные певчие ушли в мир иной. О.Димитрию удалось составить хор из молодых людей, хотя пионерам и комсомольцам ходить в церковь возбранялось. Батюшка вообще относился к своим священническим обязанностям очень ответственно и скрупулезно. На Пасхальную всенощную и праздничную литургию о. Димитрий Вырвинский с несколькими певчими проделывали пешком пятнадцать километров пути из Колайняй к приписной церкви в Каунатаве. В Колайняй заканчивали примерно в три часа ночи, а к утру батюшка успевал и в Каунатаву. Сегодня такие походы можно расценить как настоящий подвиг. В то время подобное подвижничество представлялось само собой разумеющимся.

На снимке: внутренний вид колайняйской церкви.

На рубеже 50-60-х годов ХХ века в северной Жемайтии началось мелиорирование земель. Тогда-то и произошел крупный послевоенный исход с насиженных мест потомков первых русских поселенцев. С болью сердечной хуторяне покидали родные хаты. За оставленные дома полагалась определенная компенсация, и большинство вынужденных переселенцев – прежде всего молодежь - использовали ее как «подъемные» для обустройства в тех городах, где на фабриках и заводах требовались рабочие руки. Позже последовала еще одна государственная акция – переселение крестьян с хуторов в так называемые поселки городского типа. И в итоге произошло отчуждение хлеборобов от земли-кормилицы, прервались вековые традиции закрепления людей на определенном месте, на земле, которую суждено было обрабатывать не одному поколению пахарей. Молодежь оседала в крупных населенных пунктах и, как правило, жить в свои «родные гнезда» уже не возвращалась.

Еще в 1945 году в Смоленском приходе было около восьми сотен прихожан. Но за последующие десять - пятнадцать лет в силу политических, экономических, социальных и демографических причин их число уменьшилось на порядок. Пополняться приходу было неоткуда, и церковная община продолжала существовать как бы по инерции. Теперь здесь не больше десятка прихожан – люди, в основном, престарелые или нетрудоспособные.

С 1994 года колайняйский приход окормляется тельшяйским настоятелем иеромонахом Нестором (Шмидтом). Каждый год 10 августа потомки первых русских поселенцев собираются в Колайняй на праздник Смоленской иконы Божией Матери. Приезжают и молодые, и пожилые - поклониться могилам своих предков, тружеников -крестьян. На местном кладбище последний приют рядом с прихожанами нашел и протоиерей Михаил Бут, возглавлявший общину в течение 24-х лет. Сравнительно недавно внук священника Александрас Бутас вместе с родными устанавливал новый памятник на могиле деда. Нежданно предложил свою помощь и малознакомый мужчина. Александрас не сразу понял мотивы его альтруистических побуждений. Ситуацию прояснила появившаяся вскоре на кладбище жена этого человека. Она потребовала у мужа: «Расскажи, покайся...». И тот признался, что когда-то, в советское время, сочинял насмешливые куплеты на батюшку и теперь хочет искупить свой грех...

«Деду немало пришлось претерпеть, - рассказывает Александрас Бутас. - Но он оставался оптимистом. В 1947 году, находясь на излечении в каунасской больнице, он написал своей жене на обрывке газеты (другой бумаги не нашлось): «Человек без корней – ничто». Для искушенного священнослужителя эта, казалось бы банальная, фраза была наполнена опытом многотерпеливой жизни и содержала мудрую истину, пренебрежение которой влечет многих людей к жизни пустой и праздной.

Священник Михаил Бут преставился в каунасской больнице 8 октября 1947 года. Согласно завещанию погребали его в Колайняй, там, где прошли его лучшие годы. Вся община пришла отдать последний долг долголетнему духовному наставнику. Весь путь от храма до кладбища, а это добрых полкилометра, прихожане несли гроб на плечах. Дети постарше держали венки, а младшие впереди процессии устилали последний путь батюшки зеленью и осенними цветами. Кроме православного духовенства в похоронной процессии шествовали и три настоятеля соседних костелов, отдавая дань уважения о. протоиерею.

В 2003 году вышла книжка «Колайнская церковь Смоленской иконы Божией Матери», подготовленная к печати и изданная потомками священнослужителя. В ее создании участвовали дочь протоиерея Серафима Михайловна, внук Александр Витальевич, правнучки Валентина и Лидия. После Крестного хода вокруг Смоленского храма по случаю престольного праздника они подарили всем богомольцам по книжке. А летом 2008 года в Колайняй торжественно отмечалось 65-летие со дня освящения церкви и 85-летие со дня посвящения во иерея о. Михаила Бута.

Герман Шлевис, фото автора и архивные снимки