Стремление к материальному благополучию свойственно большинству людей. Однако лишь немногие на тернистом пути наращивания личного капитала остаются предельно честными по отношению к партнерам, вообще к окружающим. Жизнь и деятельность нашего героя, предпринимателя Тихона Зайцева, может служить редким примером чистого бескорыстия. Мысли и поступки этого человека находились в полном согласии с состоянием его души, души истинного христианина.

Купец Тихон Фролович Зайцев вместе с семьей перебрался в Вильну из Вязьмы Смоленской губернии в 1804 году. Этот переезд прежде всего был продиктован деловыми планами Зайцева. В самом деле, Северо-Западные территории бывшего Польско-Литовского государства только-только, лишь неполное десятилетие назад, перешли к Российской короне, и в представлении предпринимателей метрополии литовская земля являлась той «целиной», где с успехом могли бы найти сбыт русские товары.

В то время в Российской империи основной формой организации людей, занятых торговлей, были купеческие гильдии. Купечество уже сформировалось в отдельный класс и в сословной иерархии занимало весьма почетное место – вслед за дворянством и духовенством. Лица, состоявшие в купеческих гильдиях, имели ряд привилегий. Купечество было освобождено от подушной подати, телесных наказаний, а его верхушка и от рекрутчины. Купцы имели право свободного передвижения, им была предоставлена так называемая "паспортная льгота". Наиболее успешные деятели на ниве торговли могли надеяться на награждение Почетным гражданством.

К моменту появления в Литве Тихон Зайцев принадлежал к третьей купеческой гильдии, т.е. пока находился на нижней ступени цеховой иерархии. В то же время это означало, что гражданин Зайцев обладал личным капиталом как минимум в 8 тысяч рублей. Между тем, для купцов второй гильдии нижняя граница объявленного капитала составляла 20 тысяч рублей, а третьей, наивысшей – 50 тысяч. Само собой, всякий купец нижней ступени стремился повысить свой социальный статус. Если купцы третьей гильдии могли вести лишь розничную торговлю, а также содержать трактиры и постоялые дворы, то купцы второй – уже имели право владеть фабриками и заводами, речными судами, а первой гильдии – вести заграничную торговлю и быть владельцами морских судов. Основной обязанностью купцов перед государством была выплата гильдейского сбора в казну. С объявляемого капитала ими также выплачивались пошлины на земские и городские повинности.

В общем, у Вяземского третьей гильдии купца было к чему стремиться в Вильне. Здесь он купил дом на углу улиц Большой и Миллионной (теперь Етману, то есть Гетманской), места хватило и для того, чтобы открыть в нем первый в городе магазин русских товаров. Завезенные из метрополии меха, галантерея, скобяные товары сразу же стали пользоваться широким спросом. Для того, чтобы торговать с размахом, Зайцев организовал торговые, по современной терминологии, оптовые склады. Долгосрочную цель, которую он поставил перед собой, это стать обладателем необходимого капитала для вступления в высшую купеческую гильдию. Забегая вперед, скажем, что для этого ему понадобились десятилетия упорного труда.

Зайцев был сметливым и практичным человеком. Постепенно его торговая сфера расширялась, и он стал хозяином нескольких оптовых складов и магазинов. Сравнительно быстро он стал обладателем капитала в 20 тысяч рублей и в 1809 году после публичного объявления размера своего состояния был зачислен во вторую купеческую гильдию. Удивительно, но Тихон Зайцев оперировал только собственным капиталом и никогда не обращался к помощи кредиторов. То есть поступал, как добропорядочный англичанин, в том духе, как позднее заметит ирландский писатель Джеймс Джойс, который на вопрос: «Какие самые гордые слова у англичанина?» приводил ответ: «У меня нет долгов». Значит, в делах коммерции Т.Зайцев был абсолютно чист.

Естественно, не имея никаких обязательств перед другими, Зайцев пользовался полным доверием виленского купечества. Неудивительно, что и виленские власти и городские предприниматели считали за честь видеть Зайцева в составе различных комиссий, комитетов. С 1819 он состоял в городском обществе «Кредит и доверие». Виленская Дума постоянно привлекала Зайцева для составления купеческих списков, для сбора казенных пошлин и отчислений на земские и городские повинности с объявляемых купцами сумм своих капиталов, для оценки конфискуемых в пользу государства товаров и предметов, в том числе и предназначенных для продажи на аукционах. Зайцев трудился в особой торговой депутации по наблюдению установленных правил ведения промышленности и торговли, был членом Виленского филантропического общества по опекунской части. С 1834 года Зайцев являлся директором отделения «Виленского попечительного комитета о тюрьмах», и, как писали тогда, действовал: «к полному удовлетворению начальства».

Когда в 1830 году Вильну охватила эпидемия холеры, Зайцеву, чья честность не вызывала сомнений, городские власти поручили собирать по подписке складчину деньгами и вещами для помощи нуждающимся. В это тяжелое время он посещал обывательские жилища, ревностно следил за соблюдением людьми санитарных норм, несмотря на то, что риск заразиться самому был достаточно велик. Этот опыт позволил Зайцеву своими глазами увидеть, как живут горожане низших сословий. Видимо, именно тогда, в холерное время, в нем окрепло желание сделать все, что возможно, для облегчения участи убогих, что и нашло свое проявление незадолго до окончания жизненного пути купца. А пока от своих щедрот он представил в Городской Холерный Комитет 1000 рублей для употребления по усмотрению начальства и 1000 рублей непосредственно в госпитали на продовольствие, одежду для больных и их лечение.

По натуре будучи человеком честным, умным, с добрым и откровенным характером, Зайцев был также и человеком образованным, общительным. Он принимал у себя в качестве домашних знакомых и гостей цвет города. Между прочими видными лицами захаживали к нему знаменитые в то время профессора Виленского университета – Франк, Снядецкий и другие.

Новая существенная страница биографии Тихона Зайцева открывается в ноябре 1831 года, когда «Обществом благочестивых греко-российского исповедания прихожан» он был избран старостой Благовещенской церкви, которая, между прочим, являлась в то время единственным приходским храмом в литовской столице. Только в ней, Благовещенской, и можно было совершать таинства крещения, венчания, другие требы. Располагалась церковь на территории Свято-Духова монастыря, но была тесной, невзрачной. В то время, отягощенное многовековым господством Унии, состояние православной общины было более чем плачевным. Число православных верующих, не соблазненных в униатство, в целом по всему краю составляло едва ли более нескольких сотен человек.

В сентябре 1832 года архимандрит Платон, наместник виленского Свято-Духова монастыря, обратился к епископу Минскому и Литовскому Евгению с Обращением, в котором сетовал, что православное кладбище в Вильне на Липовке (ныне Лепкальне) существует без сторожа и ограды и что по некрополю «бродит скот и разные непотребные люди бродят, безбожно похищая с могил и памятников на них камни, жестяные и медные с надписями бляхи…». Далее отец наместник высказывал мнение, что для приведения «священного места покоища православных христитан» хотя бы в относительный порядок, необходимо прибегнуть к помощи жителей Вильны, и просил правящего владыку о выдаче ему так называемой «Просительной книги» для регистрации взносов доброхотов-жертвователей. Епископ Евгений тут же отдал распоряжение епархиальной Консистории «сборную просимую книгу, нисколько незамедля, по надлежащему выдать и ограду вокруг Православного христианского кладбища на имеющую быть собранною сумму устроить».

С благословения церковного начальства Книгу для сбора пожертвований вручили Тихону Зайцеву. Кому же еще можно было поручить сбор так называемых доброхотных, т.е. средств на доверие? За несколько лет собрали подаяний на общую сумму около 7500 рублей, причем немалую долю средств пожертвовал сам Тихон Зайцев.

И в результате, как позднее сообщал в своем донесении благочинный Виленского округа, «при великом усердии почтенного купца Зайцева, который действовал не щадя не только иждивения своей собственности, но даже самого здоровья, кладбище надлежаще прочно благоустроено, столь хорошо и благоприлично, что уже ни в чем не уступает всем прочим Виленским кладбищам иноверческим». За свои неустанные общественные труды виленский купец в 1833 году был удостоен «Анны на шее», т.е. золотой медали «За усердие» с аннинской лентой для ношения на шее.

На снимке: Свято-Евфросиниевская кладбишенская церковь. На ее возведение жертвовал Тихон Зайцев.

…Венцом преобразования православного некрополя стало появление на его территории в 1838 году Свято-Евфросиниевской церкви. На возведение храма при деятельном участии того же Зайцева было собрано 9 тысяч рублей. Отдавая дань признательности купцу-благотворителю, епархиальное начальство_______ перед сделало представление о награждении Зайцева орденом Станислава 4-й степени. Но получить эту награду купцу не было суждено. В январе 1939 года Тихон Зайцев тяжело заболел. За пять дней до своей кончины он составил завещание. Если учесть, что к тому времени Зайцев уже состоял в первой купеческой гильдии, т.е. обладал объявленным капиталом в 50 тысяч рублей, то содержательная часть его последнего напутствия живым представляется весьма показательной.

Итак, он завещал от своих щедрот потратить: 10 тысяч рублей на постройку богадельни на кладбище, на содержание в ней бедных – 20 тысяч, на завершение работ по обнесению кладбищенской территории каменным забором – 5 тысяч рублей. Купец также отписал 5 тысяч рублей на устройство усыпальницы над своим прахом. Иными словами, все нажитое честным трудом он отдавал на благо людям и прежде всего убогим и сирым.

Скончался купец первой гильдии Тихон Зайцев 15 января 1839 года. Его похоронили на Евфросиниевском кладбище. Через два года душеприказчиком Зайцева помещиком Иваном Худолеем над прахом почившего была сооружена усыпальница, в 1849 году ее преобразовали, и она приобрела вид грота в песчаном холме. Внутри грота оборудовали молельное помещение. Из молельни створчатая дверь вела в собственно усыпальницу, своего рода пещерку.

Кладбишенскую богадельню неподалеку от стены некрополя возвели в 1854 году. Она представляла собой одноэтажное здание каменное здание с черепичной крышей, жилые помещения для женщин и мужчин располагались в двух больших комнатах на шесть кроватей в каждой. Их разделяли просторные сени. В доме также устроили кладовые и погреб. В комнатах для убогих для приготовления пищи были поставлены русские печи. Обязанности первого духовного наблюдателя по богадельне были поручены священнику виленского Николаевского кафедрального собора Антонию Пщолко. Он же вел регистрацию призреваемых.

На снимке: в здании бывшей богадельни сейчас живут обыкновенные граждане.

Между прочим, здание «зайцевской» богадельни на территории Евфросиниевского кладбища сохранилось и поныне. А вот грот, где почивали останки купца-благотворителя, со временем претерпел существенные изменения. С течением времени православный некрополь Вильны постоянно расширялся. К началу ХX века ежегодное количество погребений и отпеваний здесь доходило до тысячи и возникла потребность во второй кладбищенской церкви. Для этих целей решили расширить усыпальницу Тихона Зайцева, преобразовав ее в храм. Над пещеркой возвели небольшой купол, увенчали его Святым Крестом. Захоронение Тихона Зайцева размещалось теперь в алтаре, на горнем месте, об этом свидетельствовал чугунный крест с надписью: «Зайцев Тихон Фролович, скончался 15 января 1839 года». Освящение церкви во имя святителя Тихона Задонского, небесного покровителя и храмоздателя Тихона Зайцева и самого правящего архиерея, совершил 8 июля 1914 года архиепископ Виленский и Литовский Тихон (Беллавин), впоследствии Патриарх Московский и всея Руси. С этого дня в Свято-Тихоновском храме начали совершаться заупокойные литургии.

Однако с началом Первой Мировой войны и последующих нестроений Свято-Тихоновская церковь действовать перестала. Богослужения в ней возобновились лишь через двадцать лет. Незадолго до этого был создан Комитет по возобновлению храма, в состав которого вошли представители всех приходских церквей Вильны. Этим Комитетом были собраны средства, которых хватило на то, чтобы настелить в здании церкви новый пол, вставить рамы, заменить двери. Внешний вид храма не изменился, лишь на овальной арке фасада появилась надпись: «Души их во благих водворятся». Освятили Св.Тихоновскую церковь 15 сентября 1935 года, и в ней регулярно стали проходить богослужения, особенно частые зимой, поскольку ее было легче отапливать, чем Св. Евфросиниевскую, главную кладбишенскую церковь.

...В «зимней» Свято-Тихоновской пещерной церкви служили и отпевали до 1960 года. Именно в то время глава Советского государства Н.С.Хрушев объявил народу, что с Церковью в ближайшей перспективе будет покончено. Как и некоторые другие храмы в литовской столице, Свято-Тихоновскую пещерку закрыли и стали использовать под склад. Когда в 1991 году ее здание вернули Православной общине, обнаружилось, что внутри не осталось никакой церковной атрибутики. Исчез даже крест, венчавший усыпальницу храмоздателя Тихона Зайцева.

На снимке: Свято-Тихоновская часовня на Евфросиниевском кладбище сегодня.

Сейчас Свято-Тихоновская пещерная церковь преобразована в часовню с вместительным, хорошо оборудованным ритуальным залом, где теперь совершаются отпевания.

Герман Шлевис, фото автора