|
Состоялась радостная акция - продолжение восстановления страниц созидательной истории пребывания русских в Литве. В живописном столичном районе Вильнюса Жверинас на зеленой поляне у заросшего старыми ивами и липами пруда в разгар лета появился памятник основоположнику русского символизма поэту Константину Дмитриевичу Бальмонту (годы жизни:1867-1942). Он создан по инициативе внучки поэта Марианны Бруни и устанавливался с помощью потомков Бальмонта. Отрадно было видеть собравшихся по торжественному случаю местных почитателей таланта поэта и гостей из-за рубежа, его потомков.
Бюст поэта вознесен над покрытым чешуями-лаврами бронзовым столбом. Вдохновенное лицо поэта под сенью изогнутых полей его неизменной шляпы выражает порыв к заоблачным лирическим вершинам. Бальмонт - гонимый декадент, «стихийный гений», которого, по словам В.Брюсова, «нельзя мерить общим аршином», в очередной раз «посетил» Литву, чтобы остаться здесь уже навсегда…
На снимке: памятник Константину Бальмонту в Вильнюсе.
Приехавшая из России правнучка К. Бальмонта Наталья кратко и эмоционально выразила главный смысл события на Жверинасе:
- Ведь Литва спасла Бальмонту жизнь! Это случилось в начале 20-х годов прошлого века, когда посол Литвы в Советской России Юргис Балтрушайтис вывез его из Москвы в Литву на дипломатической машине. Ясно, что после революции в советской России поэта загубили бы. А теперь Литовская Республика стала первой в мире страной, которая поставила ему памятник. Спасибо тебе, Литва!..
На официальном открытии памятника министр иностранных дел Литовской Республики Аудронюс Ажубалис сказал, что он искренне рад и благодарен Фонду имени поэта и дипломата Ю.Балтрушайтиса и всем собравшимся родным К.Бальмонта за то, что в Вильнюсе появился памятник. Министр напомнил, что в предвоенные годы поэт поддерживал Литву в ее стремлении сохранить территориальную целостность, за что польская печать называла его «истеричным русским эмигрантом». Однако, на его взгляд, в Республике воздается еще недостаточно должного почета тем русским деятелям культуры и науки, которые временно или постоянно жили в литовской столице, создавая город и прославляя его.
Мэр Вильнюса Артурас Зуокас одобрил возведение памятников, появление мемориальных досок. Он высказал мысль о том, что если мы хотим знать больше о своей культуре, истории и их двигателях, мы должны думать о том, как доступнее рассказать о них современникам, горожанам. А статуи и памятные доски – это визуальный способ знакомства и общения с ними. Это повод вспомнить о полезных и добрых делах и творениях наших предшественников.
…Вспомнилось, как на таком же эмоциональном подъеме Артурас Зуокас открывал мемориальную доску ученому профессору Л.П. Карсавину на доме 2 по улице Диджейи, где ученый жил с семьей до своего ареста. Тогда, в середине 2005 года, была очевидна плачевная ситуация, связанная с увековечиванием памяти русских деятелей науки и культуры Литвы. Согласно статистике городского самоуправления в ту пору из 140 водруженных в столице мемориальных досок нашлось только три русских фамилии: певица Елена Чудакова (в общем списке литовских деятелей театра Оперы и балета), писатель Константин Воробьев и артист Василий Качалов. Русские журналисты сетовали тогда на то, что забыты и знаменитый бас Федор Шаляпин, выступавший 28февраля 1895 года в Вильне в зале Военного собрания, и известный художник Мстислав Добужинский, учившийся в Виленской мужской гимназии, и выдающийся мыслитель ХХ века Михаил Бахтин…
В последние годы кое-какие сдвиги в сознании наших современников все-таки произошли. Еще во время той, первой каденции нынешнего мэра города, было подписано ходатайство Общества православного просвещения в Литве «Живой колос» об увековечении памяти Ф.Достоевского, П.Столыпина и архиепископа Виленского и Литовского Тихона (Беллавина), будущего Патриарха всея Руси.
Закипела исследовательская работа. Чтобы узнать точно, какой именно дом принадлежал Столыпиным, дом, где провел свои гимназические годы будущий премьер-министр и реформатор России Петр Столыпин, пришлось перелистать в Историческом архиве целые тома Домовых книг с адресами домовладельцев с улицы Стефаньской (ныне Šv.Stepono)… И вот, в связи с открытием мемориальной доски Петру Столыпину в литовскую столицу приехал из США его правнук Николай Случевский, учредивший в то время в Москве Столыпинский центр…
С большим трудом обнаружились доказательства пребывания Федора Достоевского с молодой женой в Вильне на Пасху 1867 года. Как отрадно было узнать из дневника Анны Григорьевны о впечатлении, которое произвел наш древний город на великого писателя! Благодаря старым путеводителям было найдено место давно не существующей гостиницы, где останавливались молодожены проездом в Берлин, а также бывший кондитерский магазинчик, где супруги Достоевские разговлялись яйцами и Пасхальной бабкой…
Но вернемся в ХХ век, к К.Бальмонту и его увлечению литовским фольклором. Свое поэтическое повествование о древней, доисторической Литве Бальмонт стилизует в духе народных преданий, архаических песен и легенд. Однако в традиционную фольклорную картину Литвы русский поэт вносит свое представление о ней как о сказочном мире с гиперболизированным изображением пейзажа, свадьбой Солнца и Месяца, подводным царством девы Юрате, таинственными танцами языческих персонажей.
В первых стихах Бальмонта Литва – древний край, каким он предстает в преданиях и легендах. Люди общаются с богами, как «Царица Балтийских вод» с земным юношей Каститисом, а силы природы одушевлены, как в сказке «Месяц и Солнце». Открывшийся поэту фольклорный мир К.Бальмонт невольно отождествляет с Литвой: «Далеко в Литве, где лужок,/ Не всякий лужок, а с алмазною/ Танцующей сказкою связною»…
Как замечает исследователь творчества К.Бальмонта П.Лавринец, в стихах сборника «Северное сияние», изданного в Париже в 1931 г., об исторической Литве повествуется уже более реалистично. Важную роль здесь играют мифологические образы литовского фольклора, отголоски многовекового литовского язычества. Бальмонт поэтизирует исторических персонажей – «язычника солнечного» Гедиминаса, бесстрашных воинов князей Альгирдаса и Кястутиса, преградивших путь и Кресту, и Монголу. Поэт уверен, что в легендарном прошлом Литвы заложены и ее исторический путь развития, и будущее величие.
…Автор монографии о творчестве К.Бальмонта Кристина Сакалавичюте собрала свидетельства того, что заслуги Бальмонта перед Литвой никогда не забывались. Его имя то и дело мелькало в газетах военной поры. О Бальмонте писали не только как о друге Ю.Балтрушайтиса, но и популяризаторе нашего фольклора, и как о певце Солнца. Ведь будучи полиглотом, поэт переводил литовские народные песни и сказки на иностранные языки, переводил и стихи современных ему литовских поэтов, делая их достоянием читателей периодической печати всего мира. В монографии отмечается, что К.Бальмонт чувствовал свое родство с литовским народом, поскольку по отцу корни его генеалогического дерева восходят к литовскому дворянскому роду. Поэт писал:
«О, как сладко, литвинки, литвины, перед вами мне было предаться
этой сказочной пляске смычка и печали, литовской и русской,
этой песне, в веках прозвучавшей, где разливная плещет река.
Я не верю в наследие злое, только верю: мы в творчестве – братья.
Да расширится дом ваш и сад!
Я пришел из степного разгула к вам, в янтарную вашу державу,
Чтоб сказать, что с Литвою я – брат!..»
Действительно, К.Бальмонт был не равнодушен к Литве, ее истории и культуре, и не раз признавался в этом: «Литовцы меня победили и завоевали. Я от литовского языка в восторге. Какое чудо! Какая сила! Какая нежность!.. Я целые дни утопаю в литовском языке. Кроме русского, ни один европейский язык не манит меня так своей силой и певучестью»,- писал поэт Константин Бальмонт в 1928 году Фаусту Кирше, председателю правления общества создателей искусства, объединявшего художников, музыкантов, писателей, деятелей театра Литвы.
«Я ведь не ошибался, когда говорил, что моя духовная связь с Литвой явится для меня новой страницей душевной жизни и творчества»,- писал поэт, посылая в Вильно стихи «Под знаком Литвы» по мотивам литовского фольклора, изданные им в Белграде и Париже.
Спрашивается, откуда у русского поэта, уроженца Воронежской области, основоположника русского символизма, такая любовь к Литве? Видимо, интерес к Литовскому краю, его истории и культуре у К.Бальмонта возник еще до революции благодаря влиянию литовского поэта и дипломата Юргиса Балтрушайтиса, с которым он был дружен в Москве. Ю. Балтрушайтис подарил Бальмонту краткую Литовскую грамматику, которую тот старательно изучал. Большой Литовско-Русский словарь поэту найти не удалось, и он пользовался подаренным ему литовцами маленьким «Карманным Русско-Литовским словарем», заучивая новые слова. Поэтическим итогом отношений Бальмонта с Литвой стал цикл стихотворений «Литва», который он посвятил Ю.Балтрушайтису.
Еще в царское время, в марте 1914 года, Константин Бальмонт выступал в Литве с лекциями о русской поэзии. Позже он интересовался литературной жизнью Польши, был хорошо знаком с польскими поэтами Т.Буйницким, Л.Бельмонтом, переводил на русский стихи Яна Каспаровича. Творческое вдохновение К.Бальмонта было неуемным. Как свидетельствовал поэт Андрей Белый, «он ежегодно прочитывал целые библиотеки, писал регулярно каждый день, легко изучал языки…». Подсчитано, что К.Бальмонт оставил нам в наследство 35 книг стихов, 20 книг прозы, всего 10 тысяч печатных страниц. Среди них – переводы и наших литовских песен…
А летом 1939 г. на почту селения Капбретон на северном побережье Франции, где жил поэт с женой, от Ковенского «Содружества Музыки и Песни» поступила телеграмма: Бальмонта с супругой приглашали приехать в Литву. Там обретались друзья-литераторы, с которыми Бальмонта издавна связывали творческие узы. Среди них – писатель и народный поэт Людас Гира,
…Когда уютный железнодорожный вагончик пересек литовско-польскую границу, оказалось, что одним махом французские пассажиры пересекли сразу как бы три пункта назначения: по-немецки пограничная станция называлась Вирбаллен, по-российски - Вержблово, а по-литовски – Вирбалис, ныне Кибартай. Загремели трубы военного оркестра – какой сюрприз! – это встречали Константина Бальмонта и его супругу… Объятия и рукопожатия с заочным другом и коллегой Людасом Гирой: «Привет свободной Литве!» «Валио! Валио! Валио!..» И вот - гостеприимный прием в уютном и нарядном доме Ковенских друзей, общение с собратом по перу Людасом Гирой, в стихах которого русский поэт особенно ценил черты «кристального простодушия и особой мудрости, ведомой, пожалуй, лишь детям и поэтам»...
«Какая высокая радость - быть в чужом доме как в своем, видеть улыбки, слышать горячие слова любви и дружбы, быть словно в юности, быть среди людей, в чьих жилах течет иная, не моя, не Славянская кровь, однако же и мое сердце и их сердца, - вот вижу и чувствую, - бьются одним чувством, горят одним огнем, тем чистым огнем, в котором, расплавляясь, очищается самое золото»,- вспоминает К.Бальмонт.
А через неделю знаменитый заграничный гость читал перед собравшейся в Каунасском городском саду аудиторией лекцию «Литва и Песня», сопровождая ее своими виршами о Литве и Руси,- из книги, уже готовящейся к изданию в Париже.
«В Летнем театре Каунаса в тот вечер,- писал К.Бальмонт,- я чувствовал тот духовный воздух единения и горячего проникновения слуха сотен людей к художественному слову, какой у нас в России бывал в аудиториях пред Войной, и казалось тогда, что не зарево Войны и Революции близится, а Пасхальное утро в сердцах расцветает – цветет»...
Похоже, что художественное решение скульптора Миндаугаса Шнипаса водрузить бюст поэта на бронзовом стволе древа славы перекликается с идеей традиционных литовских придорожных столбов с изображением Рупинтоелиса, Христа Скорбящего.
На снимке: памятная доска у подножия бронзовой скульптуры поэта.
…В 1896 году, почти за полвека до своей смерти, Бальмонт в шутку написал в альбом своих друзей Станюковичей: «Завещаю похоронить меня в Москве в Новодевичьем монастыре». И приписал строфу Пушкина: «И хоть бесчувственному телу/ Равно повсюду истлевать/ Но ближе к милому приделу/ Мне все хотелось почивать…»
Константин Бальмонт умер от воспаления легких 24 декабря 1942 года вдали от родины, от «милого придела», в оккупированном немцами Париже. Похоронен он на городском кладбище, на надгробной плите надпись по- французски: «Константин Бальмонт, русский поэт». В Вильнюсе на мраморной плите у подножья памятника Бальмонту - надпись на литовском языке: «В память о поэте Константине Бальмонте». Печально, но до сих пор русский поэт, первый среди поэтов-символистов русского Серебряного Века, так и не удостоился быть отмеченным памятным знаком с благодарственными словами на его родном русском, на котором он мыслил и воплощал свои поэтические фантазии.
Ирина Арефьева. |
