Над грандиозными планами преобразования России Столыпин работал и в Литве, проводя летние месяцы в своем имении Калнабярже под Кедайняй. Здесь же он проверял свои идеи на практике. Сохранились документальные свидетельства того, что лично Петр Аркадьевич, уже будучи премьер-министром, подписал дарственную на землю семье Цитавичюсов, безземельным крестьянам, работавшим по найму в поместье Калнабярже.

Для Литвы заселение неосвоенных земель явилось второй после Польского восстания 1863 года волной притока в этот край крестьян из глубинки России. Правда, акция эта оказалась скоротечной. Смерть Столыпина (в сентябре 1911 года в Киеве он был застрелен террористом), последовавшие затем катаклизмы - Мировая война и революция окончательно перечеркнули здравые идеи российского премьера. Но на карте Литвы в столыпинские времена все-таки успели возникнуть новые крестьянские поселения. Одним из них в начале ХХ века стала деревня Лебенишкяй. Примерно семьдесят семей единоличников получили здесь наделы. Хутора, которые им предстояло обживать, возникли в радиусе 10–12 километров от местечка. Новоселы были преимущественно людьми православного исповедания. Ближайшая церковь располагалась в тридцати верстах, и, конечно, духовные потребности переселенцев не удовлетворялись в полной мере. Правда, рядом находился католический костел, но русские крестьяне не хотели изменять вере отцов, и потому не раз обращались к церковноначалию с просьбой построить в их селе православный храм.

На снимке: автор архитектурного проекта церкви в Лебенишкяй А.А.Шпаковский

Виленский владыка архиепископ Никандр (Молчанов) поручил епархиальному архитектору составить проект лебенишского храма. Занялись сбором средств. Лебенишцы собрали первоначальную сумму в 170 рублей, большую ее часть составлял взнос крестьянина Платона Гладкого, сделавшего накопления, потрудившись в русском поселении в Америке. Вскоре на имя владыки Никандра поступило письмо от действительного статского советника А.Л.Векшина из Москвы, в котором говорилось, что его хороший знакомый, купеческий сын И.А.Марков, желает оказать помощь в деле храмоздательства в Северо- Западном крае России и готов пожертвовать пять тысяч рублей на строительство церкви там, где сочтет целесообразным виленский архиерей.  И архиепископ Никандр балагословил подаренные И.А.Марковым тысячи употребить на возведение церкви в Лебенишкяй. Власти Ковенской губернии выделили приходу участок леса для обеспечения поставки древесины на строительную площадку.   

Работы начались в феврале 1909 года под присмотром персонально ответственного за их исполнение епархиального архитектора А.А.Шпаковского. Тот отправился в длительную командировку в Лебенишкяй, и через полгода церковь уже кра овалас ь на окраине села. Она представляла собой деревянное строение с крышей, крытой железом, с железными вызолоченными крестами на куполе и колокольне, снаружи он был выкрашен масляной краской. На огороженной территории церкви (О,2 гектара) поставили простенькую сторожку, крытую соломой. Денег хватило и на приобретение пяти колоколов, и на оборудование иконостаса, багетных киотов с пожертвованными иконами, и на церковную утварь.  Председатель виленского «Кружка русских женщин» Е.Н.Добрянская пожертвовала покрова, облачения на аналои, воздуха. По желанию селян лебенишскую церковь освятили во имя священномученика Никандра, епископа Мирского. 18 октября 1909 года чин совершил Вилкомирский (Укмяргский) благочинный протоиерей Павел Левиков в сослужении священников ближайших приходов, при большом стечении крестьян из окрестных деревень и в присутствии членов Паневежского отдела Союза Русского народа.

 

На снимке: Никандровкая церковь в Лебенишкяй.

В организации новых православных общин в Литве по сравнению с тем, как это происходило в 60-х годах Х1Х века, надо отметить отличительную особенность. Теперь землю и недвижимость казна выделяла весьма скупо. Лебенишский приход получил в собственность только два гектара земли. А ведь ранее государственная безвозмездная помощь вновь образовывавшимся общинам исчислялась десятками, а то и сотнями гектаров земельных угодий, причем в вечное пользование им передавалась и значительная недвижимость.  

Мирная жизнь лебенишской общины продолжалась недолго – грянула Первая Мировая война. Клир Литовской православной епархии в своем подавляющем большинстве эвакуировался вглубь России или был призван на фронт окормлять воинство. Некоторые из священнослужителей погибли на на поле брани, и среди них - о.Николай Кульчицкий, выпускник Литовской духовной семинарии, представитель известной в нашем крае священнической династии Кульчицких (напомним, что сын о.Николая протоиерей Нил Кульчицкий в 30-40-х годах ХХ века возглавлял объединенный приход Александро-Невской и Свято-Евфросиниевской церквей, а затем самостоятельную Свято-Евфросиниевскую общину).

Первая Мировая в жизни о.Николая Кульчицкого была второй по счету войной: во время русско-японского противостояния в 1904-1905 г.г. он окормлял русское воинство на полях сражений в Манчжурии. О.Николай служил священником в пехотном полку действующей армии. Влияние полковых батюшек было огромным, ведь на них ложилась обязанность окормления воинства непосредственно в боевых условиях. Верхом на лошадях или в полковых фургонах они передвигались вместе с частями, совершали богослужения в полевых церквях, причащали воинов перед сражениями, напуствовали раненых на перевязочных пунктах и в лазаретах, случалось, в ходе боев им приходилось заменять санитаров. Вражеская шрапнель настигла о.Николая Кульчицкого 5 сентября 1915 года в одном из сел на Галиции в тот момент, когда он вел беседу с группой солдат.

...На территории Ковенской губернии в годы войны в своих приходах оставались лишь четыре православных настоятеля: в Тельшяй - священник Михаил Павлович, в Скуодасе (Шкудах) - священник Александр Дружиловский, в Колайняй – священник Симеон Онуфриенко и в Кретинге (Кретингене) - протоиерей Николай Введенский. Не вынес тягот оккупации протоиерей Николай Введенский, будучи уже в преклонном возрасте он скончался 1 мая 1915 года. По просьбе родных кретингского батюшки и прихожан чин погребения о.протоиерея совершил лютеранский пастырь, выполнивший эту миссию с христианским участием, полным вниманием и уважением.

Трое других выше названных священников с приходом немцев были высланы в Германию, им пришлось совершать богослужения для пленных в суровых условиях концлагерей. И хотя в 1916-1917 годах в некоторые провинциальные приходы Ковенской губернии изредка приезжал кто-нибудь из священнослужителей, – то монашествующие из виленского Свято-Духова монастыря, то приходские священники из виленской губернии, подавляющее большинство православного населения оставалось все-таки без св.Причастия, без богослужений, некому их было венчать, отпевать, а дети росли некрещенными. Православной части населения сложнее было переносить тяготы немецкой оккупации, когда открыто распространялись слухи о предстоящем поголовном выселении русских православных, о конфискации их  недвижимой собственности. Им сулили сохранить блага, если они откажутся от веры своих предков и перейдут в католичество. Легко ли было устоять перед такими запугиваниями и искушениями?..

В те годы богослужения не проводились и в Никандровской церкви, и возобновились они только в 1924 году. Примерно 150 лебенишских богомольцев стал обслуживать священник из Гегабрасты. К тому времени согласно проведенной в Литве по Земельной реформе, ранее принадлежавшие Никандровскому приходу два гектара земли, были национализированы. В межвоенное время церковь своего причта не имела и в разные годы обслуживалась о.настоятелями, приезжавшими из Панявежиса, Рокишкиса, Биржай. В 1942 году в приходе числилось 226 человек, в 1945 году - 180 человек.

На снимке: Внутренний вид Никандровской церкви

С 28 мая 1946 года, когда главой лебенишской общины назначили священника Николая Круковского, Никандровский приход стал самостоятельным и оставался таковым до кончины о.Николая в декабре 1954 года. В биографии о.Николая, как в зеркале, отразились чаяния, надежды и страдания, характерные для поколения русских интеллигентов предреволюционного времени. Николай Круковский по профессии был военным врачом. Два его брата также служили офицерами в царской армии. Все братья Круковские сражались на фронтах Первой Мировой войны. Гражданская война застала Николая на юге России, в рядах белой гвардии. Его военная часть, оттесненная красными к персидской границе, была поставлена перед выбором:  попытаться найти в убежище в Персии или продолжать бессмысленную борьбу с Красной Армией, чьи успехи на фронтах не вызывали сомнения в ее окончательной победе, наконец, третий путь - сдаться на милость победителей.

К тому времени военврач Круковский уже получил известие о том, что два его брата, бывшие офицеры царской армии, расстреляны большевиками, как белогвардейцы. И Николай Круковский принимает решение любым способом достичь родного города - Вильны. Добирался он до литовской столицы мучительно долго. Утешало его только одно – на родине, по крайней мере, не было угрозы большевистской расправы.

...В результате бомбежки и железнодорожной катастрофы во время войны Николай Круковский почти оглох. Глухота прогрессировала, и ко времени возвращения в Вильнюс он почти перестал слышать. О работе врача не могло быть и речи. И тут Николай ощутил в себе новые силы, Промысел Божий вывел его на путь пастырского служения. То ли сказались династические традиции мужчин из рода Круковских (дед и отец Николая были священниками, служили в Литовской епархии), то ли дух его окреп в преодолении земных страданий и искушений. Только в Вильнюсе через какое-то время Николай Круковский был рукоположен в священнический сан.

В село Лебенишкяй священник Николай Круковский прибыл в мае 1946 года уже опытным пастырем. Он был переведен из Гейсишкес, где возглавлял приход с декабря 1937 года. Теперь же правящим архиереем - архиепископом Корнилием (Поповым) о.Николаю было поручено возглавить Свято- Никандровский приход и подготовить документы для его государственной регистрации. В 1947 году община получила статус юридического лица, и к самостоятельному теперь лебенишскому приходу приписали и церковь в Биржай. В собственности прихода оставались дом-сторожка и 20 аров земли в церковной ограде. Вместе со священником Николаем Круковским в Лебенишкес из Гейсишкес переехала и семья Хотьяновичей – мать с двенадцатилетним сыном Геннадием. Мать Геннадия еще в Гейсишкес прислуживала целебатному священнику Николаю Круковскому, вела его домашнее хозяйство. И переезжая в Лебенишкяй, о.Николай взял Хотьяновичей с собой.

Геннадию Филимоновичу Хотьяновичу сейчас под восемьдесят. Он по-прежнему живет в бывшем священническом доме неподалеку от лебенишской церкви и в этих местах остается одним из немногих хранителей истории прихода и доброй памяти об о.Николае Круковском. На его глазах прошли последние годы пастырского служения одного из старейших клириков епрахии. Когда о.Николай появился в Лебенишкяй, приход немалым, , примерно 130 потомков первых русских переселенцев. Жили после войны бедно и очень неспокойно. В лесах и болотах лебенишской округи, как и во многих других районах республики, хозяйничали «лесные братья».

Вот характерный пример того времени. Управляющий Литовской епархией архиепископ Рижский Филарет (Лебеденв), объезжая приходы посетил,   26 октября 1953 года местечко Побень Эйшишского района. Владыке поведали, что накануне к настоятелю местной Свято-Никольской церкви протоиерею Георгию Жукову наведались бандиты, приказали не выходить из дому, а сами тем временем зарезали его единственного поросенка и увезли. Больше скота у батюшки не осталось – корову он продал раньше, так как ее негде было пасти...

В организовавшемся лебенишском колхозе заработки были никудышными. О том, насколько бедным был приход, свидетельствует сохранившееся донесение о.Николая Круковского в Литовский Епархиальный Совет, в котором он просит списать всю сумму государственного налога за пользование церковным зданием, поскольку община не в силах ее выплатить. Геннадий Хотьянович прислуживал о.Николаю в Никандровском храме, вместе с ним в упряжке ездил на службы в райцентр Биржай, отстоявший от Лебенишкяй за 30 километров. Приход там был – всего 12 человек. В 1948 году биржайские районные власти стали использовать здание местной Архангело-Михайловской церкви под хранение зерна. Тщетными оказались все усилия священика Николая Круковского и руководства епархии по спасению храма, пришлось батюшке перевозить из Биржай в Лебенишкяй иконостас, иконы и утварь.

До сих пор в здании Свято-Никандровской церкви сложен Архангело-Михайловский иконостас. Большинство же биржайских икон, размещенных в 1948 году на стенах лебенишской церкви, впоследствии бесследно исчезли в результате многочисленных краж со взломом Свято-Никандровского храма. А из биржайской церковной утвари сохранилась только плащаница, которую лебенишцы припрятали так, что грабители обнаружить ее не смогли.

При о.Николае в Лебенишкяй жили хорошие певчие - мужчины и женщины. Хор был большим, с полным составом голосов, и когда Виленские архиереи наносили

визиты в центр благочиния - Панявежис, обязательно приглашался Лебенишский хор. За бескорыстное служение Церкви протоиерей Николай Круковский был награжден наперсным Золотым крестом. Но выкупить эту награду у батюшки не было средств, и хотя за ним сохранялось право на ношение Золотого креста, воспользоваться им при жизни он так и не смог.

Единственное захоронение при алтаре Свято-Никандровской церкви - увенчанная св.крестом могила протоиерея Николая Круковского, безраздельно принадлежавшего местной общине, единственного пастыря, при котором приход являлся самостоятельным. Почил батюшка 30 декабря 1954 года. Многострадального священнослужителя перед кончиной успел причастить и соборовать спешно командированный епархией иеромонах вильнюсского Свято-Духова монастыря Предислав (Каменяка).

После кончины Николая Круковского службы в Свято-Никандровской церкви долгое время не проводились, и осиротевшие прихожане решили отправить в Епархиальный Совет коллективное письмо. Этот трогательный документ проникнут живой, безискусной верой: «...И вот понятная вещь – какие последствия могут быть с овцами, не имеющими пастыря – похищаемы наемниками и волками в овечьих шкурах, способными разогнать все стадо...Мы, нижеподписавшиеся, свидетельствуем, что содержим наш храм, сохраним и церковный домик и имеющийся при нем участок земли, с той надеждой, что мы еще удостоимся видеть и слушать в нашем храме богослужения, Слово Божие, окружая его и прилепляясь к нему со всех сторон с той надеждой, что среди вопиющих житейских бурь мы тихо и безмятежно доплывем с помощью наших духовных кормчих к вечному, священному Маяку Христу, до тихой вечной пристани». Это письмо от 11 марта 1955 года подписали более пятидесяти верующих.

5 февраля 1957 Епархиальный Совет решил послать в сиротствующий приход Лебенишкяй на Страстную и Светлую седмицу ризничего вильнюсского Св.-Духова монастыря иеромонаха Предислава (Каменяку) - ныне архимандрита, попрежнему находящегося в числе братии этой обители - с последующей обязанностью служить в Никандровской церкви не реже двух раз в месяц. О.Предислав эти обязанности выполнял в течение полугода. Затем настоятеля из Рокишкиса протоиерея Феодора Ракецкого назначили Панявежским благочинным и поручили ему окормлять лебенишскую общину. При этом батюшке в ветшавшем на глазах здании церкви кое-что подправили: вскрыли половые перекрытия, укрепили основу новыми балками, настелили новый пол. В конце 80-х годов ХХ века, при панявежском настоятеле Викторе Колосовском, также проявляли заботу о храме Божием: подремонтировали и покрасили крышу Свято-Никандровской церкви, выпрямили покосившийся крест, венчающий здание, покрасили купола - основной и колокольни.

...В 1952 году Геннадия Хотьяновича призвали на службу в Советскую Армию. Когда через несколько лет он демобилизовался, батюшку в живых уже не застал. На   глазах Геннадия происходили существенные перемены в жизни общины, итогом которых явилось почти полное отсутствие прихожан в Лебенишской церкви. С организацией колхозов в Литве в конце 40-х – начале 50-х годов народ быстро сообразил, что на трудодни никак не прожить. Местная молодежь- как наиболее активная часть потомков первых русских переселенцев - подалась на заработки в ближайшие райцентры – Биржай, Пасвалис, Панявежис. Это было время первого массового исхода с насиженных мест. Кстати, оба сына Геннадия Хотьяновича - сейчас это люди весьма зрелого возраста - давно живут и работают в Панявежисе.

В 60-70 годах ХХ века в Литве развернулось мелиоративное строительство. Земли в Лебенишкяй считались неперспективными - одни кусты да болота. Чтобы расширить посевной клин, здесь предстояло осушать большие площади, а значит, сносить хутора. Тем, кто решил остаться на родной земле, предстояло переселяться в поселок городского типа, который планировали создать в четырех километрах от Лебенишкес, при этом колхоз обещал людям помочь строиться: выделить транспорт, материалы. Но из старожилов таких доброхотов оказалось меньшинство. Колхозники продавали свои обжитые дома или довольствовались компенсацией от государства, и получив, что называется, живые деньги, уезжали в другие места, преимущественно в города. Так получилось, что в новом поселке обосновалось всего несколько семей из лебенишских старожилов. Это время можно считать «вторым исходом».

Была и третья существенная причина, что некогда этнически однородная и компактно проживавшая масса русских переселенцев и их потомков, рассредоточилась и истощилась. В межвоенное время в сельской местности в Литве повсюду работали школы только с литовским языком обучения. Постепенно языком общения русских крестьян становился государственный литовский язык. Естественно, менялись образ жизни, привычки этих людей. По данным профессора Вильнюсского педагогического университета Ю.А. Новикова ассимировались 93 процента этнически русских сельских жителей республики.

23 года Геннадий Хотьянович работал в колхозе на молоковозе. Летом объезжал пастбища, а зимой с трех ферм собирал молоко, отвозил его на приемный пункт. Как передовика, его приглашали вступить в коммунистическую партию. Геннадий задал только один вопрос председателю хозяйства: «А в церковь я ходить смогу? – Нет. - Тогда я вступать не буду».… Так он и остался верным .

Геннадий Хотьянович и его супруга –староста Свято-Никандровской церкви- живые носители послевоенной истории лебенишского храма. Хотьяновичи являются и хранителями личного архива протоиерея Николая Круковского. В их доме берегут альбомы с фотографиями еще царских времен, на которых Николай Круковский запечатлен в офицерской форме русской армии.  Сохранилась и его личная печать с надписью «Н.Круковский. Военный врач».

В двух километрах от храма - ухоженное, обнесенное оградой православное кладбище. Геннадий Филимонович перечисляет своих ровесников, почивших в последнее время, причем говорит о них, как о живых. «…Сейчас хоть есть с кем похоронить», - размышляет Геннадий Филимонович. Он имеет в виду, что окормляющий местную общину паневежский настоятель о.Алексий Смирнов по первому зову готов совершить требы в Лебенишкяй. А литургии в Свято-Никандровской церкви совершаются только один раз в год – в престольный праздник. Расходная статья храма всего одна - плата за электричество. В расчетной книжке, выписанной на имя Г.Ф.Хотьяновича, траты на электроэнергию составляют за год всего несколько литов.

Герман Шлевис