Положение в литовских приходах (1941г. - первая половина 1942 г.)

С началом войны   духовные лица Литовской епархии в основной своей массе остались на местах своего служения и продолжали исполнять пастырские обязанности. Германское нашествие было столь стремительным, а оккупация республики столь скоротечной, что и времени для раздумий им не было дано. Уже на второй день войны   немецкий сапог сотрясал брусчатку мостовых города Каунаса. В то время многие из служителей церкви еще могли утешать себя иллюзией, что хуже, чем при Советах, не будет: за неполный год большевистского господства в Литве у местного православного клира сложилось твердое убеждение, что с советскими богоборцами им не по пути.

При первой же массовой депортации граждан Литвы 14 июня 1941 года в каждом местном приходе были найдены «неблагонадежные элементы». Вместе с ними разделил участь ссыльного и бывший православный военный капеллан Литовской армии священник Иоанн Семенов, осужденный впоследствии на 8 лет лагерей. Документы для высылки очередных партий «пособников буржуазии» были уже подготовлены, и можно с уверенностью сказать, что при второй (она была назначена на начало июля 1941 года) и последующих акциях по перемещению населения   всех ждала   судьба «лишенцев», не начнись война Германии с СССР.

В годы буржуазной Литвы православным общинам, прошедшим государственную регистрацию, выделялись из казны, пусть и небольшие, средства на содержание клира. Однако в августе 1940 года при установлении Советской власти в Литве и ежемесячного жалования священников лишили, дав понять, что они – дармоеды. По свидетельству настоятеля Свято-Сергиевской церкви в местечке Векшняй о. Александра Черная, его семья, состоявшая из шести человек, вмиг оказалась без средств  к существованию. Духовным лицам запрещено было носить на людях священнические облачения, пришлось батюшке облачиться в светскую одежду и наняться на дорожные работы.

К весне 1941 года репрессии в Литве в отношении служителей Церкви стали принимать массовый характер. О.Александра Черная часто допрашивали по ночам, удерживая до утра в местном отделе НКВД, откуда ему и приходилось идти на работу. От священника требовали принародно отказаться от сана, угрожали, что иначе его жена и четверо детей могут бесследно исчезнуть. Не выдержав притеснений, не устоял бывший второй священник векшняйской церкви, о. Виктор Мажейко – он отрекся от духовного сана. В награду «его произвели в комиссары», как сообщает в своей книге «Жизненный путь русского священнослужителя» о. Александр Чернай и так описывает напряженную атмосферу того времени: «Дома, приходя с работы усталый, никогда не знал – пройдет ли ночь спокойно или потащут к допросу. Спал, как заяц, прислушиваясь к каждому шороху, а как расслышишь шум мотора на улице – так поневоле вздрагиваешь. Если же проедет мимо – с одной стороны камень отваливает от сердца, а с другой – стыдно становится, ведь другого ожидает беда!». (40)

Среди тех, кого захлестнула первая волна предвоенной депортации, были и прихожане Свято-Сергиевского храма –  окрестные русские крестьяне,  которых советские дознаватели причислили к «кулакам»   А в самом начале войны, пока Векшняй еще не был занят немцами, в местечко нагрянула специальная часть НКВД. Хватали всех, кто попадался под руку. Ворвавшись в дом каноника местного костела, экзекуторы выволокли его на улицу и подгоняя штыками, повели к кладбищу,  где зверски расправились с ним, заколов штыками, а тело сбросили в канаву. «Было много других жертв. И на все это потребовалось не более двух часов»,    – свидетельствует православный  священник.(41)  Ему же самому только   чудом удалось избежать подобной участи…

Как же протекала жизнь в отдельных общинах при немецкой оккупации? Отчеты, присылавшиеся из благочиний в Литовское Епархиальное управление в первый период войны, еще полны сетований на недавние условия существования при большевистской власти. Вот, что сообщает, например, в докладе в Епархию от 20 марта 1942 года о состоянии подведомственных ему приходов благочинный Паневежского округа протоиерей Герасим Шорец. До прихода Советов благочиние состояло из 10 приходов. При большевиках же три прихода закрылись, их  приписали  к соседним церквям. 

В независимой Литве в Паневежисе при Воскресенском храме существовал скромный хор. В церковном доме располагалась   библиотека, чей фонд насчитывал более 3000 книг. Была при храме и богадельня, в которой призревалось около 10 человек. Этим немощным людям община оплачивала расходы на квартиру, отопление, освещение, выдавало денежное пособие, достаточное на покупку хлеба. О других бедных   заботилось Приходское Благотворительное Общество. Источником содержания причта тогда служили 40 гектаров земли и 2 дома, отдающиеся в наем.

Большевики произвели полный разгром прихода. Благотворительное общество ликвидировали, отобрали землю,   капиталы общества (2000 литов) и церкви (800 литов), национализировали дома, закрыли богадельню и разогнали ее постояльцев, а библиотечные книги вывезли в неизвестном направлении.   По советским меркам «ненадежные» – регент, вольнонаемный псаломщик, один певчий и два члена Приходского Совета, а также еще девять прихожан, внесенных в черные списки, были вывезены из Литвы в СССР при   депортации 14 июня 1941 года.   Настоятеля выселили из церковного дома, и ему приходится  снимать частную квартиру.  Отобранное при Советах имущество пока  не возвращено  и при немецких властях.

Далее о. благочинный сообщает, что на начало 1942 года в паневежской    общине состояло 250 человек, причем, женщин вдвое больше, чем мужчин. Прихожане в основной массе – это городские, рабочие, служилой интеллигенции немного. За время большевистского владычества число прихожан уменьшилось почти на одну четверть: часть репатриировалась в Германию (по соглашению между Германией и СССР еще до начала войны-авт.).   Некоторые бежали вместе с «красными» и находится, как писал в отчете о. благочинный, «в безвестном отсутствии». Большинство прихожан принадлежит к смешанным семьям, чисто православных всего 5-6 семей. Все прихожане русские по национальности, за исключением   2-3 человек, считающих себя литовцами. Долг исповеди и причащения исполняют все.   Псаломщика в церкви нет, за неимением средств на его содержание.  Обязанности чтеца по очереди исполняют певчие.

В некоторых других общинах благочиния ситуация была следующей. В селе Гегабрастай (Никольское) в 30 километрах   от Паневежиса имеется Никольский храм деревянный, нуждающийся в ремонте...

На снимке: Никольская церковь в Гегабрастай сегодня.

В деревне Лебенишкес есть деревянная церковь во имя св.мученика Никандра, нуждающаяся в ремонте. В местечке Пасвалис – Покровская деревянная церковь, которая также требует ремонта. В уездном городе Биржай – каменный храм во имя Архистратига Михаила в удовлетворительном состоянии. Прихожан во всех этих храмах более 600 человек, все они – русские, крестьяне. О. благочинный с горечью сообщает, что «религиозно-нравственное состояние их не удовлетворительное. Это объясняется тем, что прихожане были заражены большевизмом еще во время беженства в 1917-1920 г.г. Кроме того, в Гегабрастай несколько лет священствовал о. Виктор Мажейко, который с приходом большевиков сложил с себя сан и вступил в партию большевиков. За активное участие в насаждении коммунизма жители деревень Гегабрастай и Лебенишкес понесли заслуженное наказание». (41)

Герман Шлевис, фото автора

Источники:

(40)  Архимандрит Алексий (Чернай).  Жизненный путь русского священнослужителя. Изд-во «Глобус».  Сан-Франгциско, США,1981. Цитируется по: Герман Шлевис. Православные храмы Литвы. Вильнюс,  2006. С.383

(41) Рапорт в Литовскую епархию  от 20 марта 1942 года о состоянии подведомственных  приходов благочинного  Паневежского  округа протоиерея Герасима Шореца. Архив вильнюсского Свято-Духова монастыря (копия). Папка «1942 год»