Поместный собор Русской Православной Церкви (РПЦ), который состоится в Москве, в храме Христа Спасителя, 27-29 января 2009 года, должен избрать нового Предстоятеля РПЦ на место почившего 5 декабря 2008 года Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Ридигера). Oт каждой епархии РПЦ на Поместный Собор приглашаются, кроме правящего архиерея, по одному представителю от клира, монашествующих и мирян. Таким образом, группу соборян из Литвы будет возглавлять глава епархии Митрополит Виленский и Литовский Хризостом. От имени мирян единогласно был избран многолетний прихожанин Всехсвятского храма города Клайпеда, меценат, строитель и ктитор Иверского храма в городе Паланга Александр Павлович Попов. Монашествующих на Соборе будет представлять многолетний насельник и эконом вильнюсского Свято-Духова монастыря архимандрит Ермоген (Климов), а клириков - многолетний настоятель Никольского храма города Вильнюса, протоиерей Василий Новинский.

По случаю грядущего экстраординарного события память возвращает нас к событиям девяностолетней давности, к тем дням, когда в России был возобновлен институт патриаршества. Тогда в условиях разрухи, кровопролитной вражды, охватившей всю страну, у верующего народа хватило духа провести Поместный Собор и осуществить выборы Патриарха, следуя духу и букве канонических установлений. Для каждого верующего Литвы Собор 1917-1918г.г. был наполнен и особым личным смыслом – ведь на нем после более чем двухвекового перерыва со времени, когда император Петр Великий упразднил институт патриаршества на Руси, первым Патриархом был избран всего за два месяца до Собора возглавлявший Православную общину Литвы архиепископ Виленский и Литовский Тихон (Беллавин). То есть свершилось событие судьбоносное, о смысле и значении которого не должны забывать и нынешние соборяне, кому предстоит назвать имя нового Предстоятеля РПЦ 29 января 2009 года.

…Итак, шла Первая Мировая война. Поздней осенью 1916 года страны Антанты (в этот союз входила и Россия) на конференции во французском городе Шантайи выработали план новой военной кампании, согласно которому основной удар по австро-немецкой коалиции намечался в направлении Львова, при этом России отводилась роль главного поставщика живой силы и техники. Во второй половине февраля 1917 года в Петрограде прошла еще одна конференция, где союзники настаивали на том, что русским не медля необходимо начинать наступление, буквально в начале марта. Однако даже по самым оптимистичным прогнозам к этому сроку Россия вряд ли могла соответствующим образом подготовиться к широкомасштабным действиям. Только-только участники петроградского союзнического форума успели разъехаться по домам, как грянула Февральская революция,кардинально изменившая облик России.

2 марта 1917 года в вагоне своего поезда император Николай II подписал – за себя и за своего сына наследника-цесаревича Алексея – текст Манифеста об отречении от престола: «…В эти решительные дни в жизни России, почли МЫ долгом совести облегчить народу НАШЕМУ тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и, в согласии с Государственной Думою, признали МЫ за благо отречься от Престола государства Российского и сложить с СЕБЯ Верховную власть...».

Падение монархии незамедлительно привело к крушению прежних основ российской государственности: власть в стране перешла к Временному правительству. Произошли крутые изменения и в Святейшем Синоде. Пост обер-прокурора Синода по Указу Временного правительства занял князь В.Н.Львов. Новый глава высшего церковного органа поспешил заверить, что отныне этому собранию будет предоставлена полная свобода в управлении Русской Православной Церковью. От имени Синода было составлено Обращение к российской пастве, в котором говорилось: «Возлюбленные чада! Временное правительство вступило в управление страной в тяжелую историческую минуту. Враг еще стоит на нашей земле, и славной нашей армии в ближайшем будущем предстоят великие усилия... Святейший Синод усердно молит Всемогущего Господа, да благословит Он труд и начинания Временного правительства, да даст ему силу, крепость и мудрость, а подчиненных ему сынов великой Российской державы да управит на путь братской любви, славной защиты Родины от врага и безмятежного и мирного ее устроения».

Под этим воззванием есть и подпись главы Православной общины Литвы, архиепископа Виленского и Литовского Тихона, участвовавшего в те дни в заседаниях Синода. Однако, призыв архипастырей не нашел отклика в массах, а сама Церковь быстро стала терять опору в народе. Империю охватило революционное брожение. В Киеве беснующаяся толпа уничтожила памятник преобразователю России Петру Аркадьевичу Столыпину. В Севастополе матросы разоружили всех офицеров. Участились массовые отказы русских солдат продолжать войну, и началось массовое братание русских солдат с неприятелем. После Февральской революции число дезертиров из действующей армии составило около двух миллионов человек. Армия уже не могла выполнять своих обязательств перед союзниками и становилась попросту небоеспособной. По распоряжению Временного правительства генерал М.В.Алексеев был смещен с поста Верховного главнокомандующего и заменен генералом А.А.Брусиловым. В июне-июле русские еще смогли предпринять наступление на Юго-Западном фронте, но итоговый результат летней кампании 1917 года на всех фронтах оказался плачевным: в течение считанных недель Россия потеряла убитыми, раненными, пропавшими без вести 150 тысяч человек. А в начале сентября немцы заняли Ригу...

Зимняя сессия Синода приняла ряд мер для устранения от дел наиболее одиозных фигур, известных своими связями с «Другом» Царской семьи Григорием Распутиным. Были удалены на покой митрополит Петроградский Питирим (Окнов), митрополит Московский Макарий (Невский), архиепископ Тобольский Варнава (Некропин). Вообще же обер-прокурор Львов в течение нескольких месяцев освободил от дел два десятка архиереев. А вскоре был распущен и сам Синод. В его новый состав наряду с архиереями-монахами были введены и представители белого духовенства (четверо протоиереев), которые составили ровно половину от общего числа постоянных членов Синода. Революционные веяния распространились и на процедуру назначения новых лиц на кафедры Русской Православной Церкви. Отныне кандидаты избирались на епархиальных соборах (съездах) выборщиками (депутатами от приходов), причем, тайным голосованием. Разумеется, на таких форумах имели широкое представительство и миряне. Петроградский епархиальный съезд проходил в Казанском соборе, где 24 мая на столичную кафедру был избран епископ Казанский Вениамин (Павлович). Среди претендентов на это место значился и Литовский владыка Тихон, но при голосовании он не получил необходимого числа голосов.

1 июня в Москве открылся Всероссийский съезд духовенства и мирян, на котором вновь вернулись к вопросу о созыве давно намечавшегося Поместного Собора. Был сформирован Предсоборный Совет, куда вошли члены Синода, а также выборные лица: авторитетные профессора духовных академий и университетов, представители епархий и семь архиереев. Среди избранников-епископов первые два места в Совете получили архиепископ Арсений Новгородский – 83 голоса и архиепископ Тихон Литовский – 58.

А 20 июня нового архипастыря на свою кафедру избирала Москва. Выборы проходили в сердце России – московском Кремле. Урну для голосования поставили в центре соборной Кремлевской площади. Выборщики (800 человек) получали бюллетени, а затем опускали их в урну. Соискателями на место Московского правящего архиерея были архиепископ Литовский и Виленский Тихон и мирянин, профессор А.Д.Самарин. Когда проголосовал последний из избирателей, урну отнесли в алтарь Успенского собора. После подсчета голосов из Царских врат храма вышел архиепископ Ярославский Агафангел (Преображенский) и объявил, что большинство голосов – 481 получил владыка Тихон. За профессора А.Д.Самарина было подано 303 голоса. Результаты выборов утвердил Синод, и с 23 июня Высокопреосвященный Тихон (Беллавин) возглавил Московскую кафедру.

В связи с избранием архиепископа Тихона митрополитом Московским и Коломенским Указом Синода от 28 июня 1917 года временно управляющим Виленской и Литовской епархией был назначен епископ Елевферий (Богоявленский), викарий Ковенский. Преосвященный находился в то время в Дисне, маленьком уездном городке, в суровых условиях близкого фронта. Кафедральный центр Вильна, как и значительная часть территории Литовской епархии, оставались в зоне немецкой оккупации. Духовная консистория, другие епархиальные учреждения были оторваны от своих мест, подавляющее большинство духовенства и православного населения эвакуировалось в Воронеж, Саратов, Тверь и т.п. Несмотря на это епархиальная жизнь в не занятых неприятелем уездах не расстроилась окончательно, ко всем и повсюду направлялись нужные распоряжения, служителям церкви в доступных размерах выдавались необходимые пособия…

В июле 1917 г. Временное правительство ликвидировало должность обер-прокурора Синода, и князь В.Н.Львов оказался не у дел; теперь посредником во взаимоотношениях Государства и Церкви стало вновь учрежденное Министерство исповеданий, главой которого назначили бывшего товарища Обер-прокурора профессора А.В.Карташева. Тогда же Предсоборный Совет, в состав которого входил и митрополит Московский и Коломенский Тихон (Белавин), постановил «ввиду чрезвычайных обстоятельств настоящего времени созвать Поместный Собор Православной Российской Церкви в день честного Успения Пресвятыя Богородицы 15 августа 1917 года в богоспасаемом граде Москве».До Октябрьского переворота оставались считанные недели…

Каждая епархия РПЦ посылала на Поместный Собор пять делегатов: правящего архиерея, священника, диакона, псаломщика и мирянина. Как и все, готовилась к Собору и Литовская епархия. На нем по своему положению временного управляющего епархией полагалось присутствовать епископу Елевферию (Богоявленскому). Дожить до радости созыва священного собрания, а тем более стать непосредственным его участником – не являлось ли это заветной мечтой великого множества лучших православно-русских людей со времени упразднения – более чем двести лет назад – соборного строя императором Петром Великим? С живейшей радостью направился владыка Елевферий из Дисны в Москву. Кроме него Литовскую и Виленскую епархию на Соборе представляли весьма достойные люди: уездный наблюдатель церковно-приходских школ протоиерей Павел Кубаевский, диакон виленского кафедрального Николаевского собора Николай Ливай, псаломщик, директор народных училищ Виленской губернии Иван Андреевич Огиевич и мирянин, инспектор Литовской духовной семинарии Вячеслав Васильевич Богданович. (Будучи одаренным художником, В.В.Богданович оставил потомкам портретные зарисовки участников судьбоносного Собора). Сверх положенного числа делегатов непосредственно от епархии в число участников Собора от духовных заведений России вошел кандидат богословия, преподаватель гомилетики Литовской семинарии Владимир Климентович Недельский.

Делегат Поместного Собора профессор Литовской духовной семинарии В.К.Недельский. Рисунок В.В.Богдановича

Стоит упомянуть и еще об одном посланнике Литвы на Соборе – князе Илларионе Сергеевиче Васильчикове, депутате IV Государственной Думы. И.С.Васильчиков(годы жизни:1881-1969) – представитель известной в Литве династии крупных землевладельцев. Он исполнял должность мирового судьи в Ковенской губернии, а в 1909 году по предложению премьер-министра России П.А.Столыпина его избрали предводителем дворянства Ковенской губернии. В 1912 году Илларион Васильчиков был избран от населения этой губернии в высший законодательный орган России – Государственную Думу. С началом Мировой войны он ушел на фронт, затем вновь работал в Думе, был членом Государственного Совета, членом Временного комитета, на который была возложена исполнительная власть до формирования первого Временного правительства под председательством Львова. В число же участников Поместного Собора Васильчиков был делегирован по Думской квоте и принимал участие в работе обеих его сессий в 1917-1918 г.г.

В 1919 году И.С.Васильчикову с семьей удалось выехать из Советской России за границу, в 1932 году он вернулся в Литву, жил во временной столице Каунасе, где в течение нескольких лет возглавлял общественное движение русских в Литовской республике. В 1940 году, как только в Литву вступили Советские войска, И.С. Васильчиков покинул страну. С 1945 года он жил в Баден-Бадене (ФРГ). В 1960 году в знак признания заслуг перед РПЦ постановлением Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского) и Святейшего Синода Илларион Васильчиков был награжден орденом св. князя Владимира 2-й степени. По приглашению Предстоятеля РПЦ он посетил Москву, где ему и была вручена эта высокая награда…

Делегат Поместного Собора князь И.С.Васильчиков.

Литовская делегация проявила себя на Соборе весьма активно. Это явствует из воспоминаний одного из ее представителей Вячеслава Васильевича Богдановича, опубликованных в выходившем в межвоенное время в Вильне журнале на белорусском языке «Правослауная Беларусь» (№5,1927, №№1,2,3 1928 г.), который сам автор и редактировал. Очеркам В.В.Богдановича «10 лет тому назад» был предпослан характерный подзаголовок «Из воспоминаний о работе Московского Собора во время большевистского переворота». Особенно ценна та часть свидетельств, где описываются дни боев за Кремль, непосредственно предшествовавших главному соборному событию – избранию Патриарха.

Итак, В.В. Богданович пишет: «28 октября....Перед заседанием (они проходили в Епархиальном доме в Лиховом переулке-автт.) я прошелся по Петровке до Театральной площади. Дальше идти было нельзя, так как там шла горячая пальба: говорят, что юнкера берут Кремль. Пленарное заседание Собора проходило под грохот канонады. На Соборе все еще идут дискуссии, сохранить ли Синодальный строй, или выбирать Патриарха. Гром канонады не стихал, все вдруг поняли, что это – голос диавола, и что решение вопроса откладывать никак нельзя, тем более, что сторонников «патриаршества» на добрую сотню больше, чем их оппонентов. Дискуссии были прекращены, и Собор под гром пушек принял Постановление о восстановлении патриаршества в Русской Церкви»...

Между тем ситуация в городе обострилась настолько, что «...по инициативе кого-то из членов Собора, живших в интернате Духовной семинарии (около 300 человек), организовались очереди для ночной охраны здания, правда, безоружной». 29 октября В.В.Богданович делает следующую запись: «...В этот день (воскресенье) назначено было в храме Христа Спасителя торжественное богослужение Московского митрополита Тихона. Старался и я, в числе других членов Собора, попасть туда на обедню, однако и мне, да и почти никому это не удалось. Какими путями ни пытался туда пройти – и по Садовой, и по Бронной, и по Спиридоновскому, – всюду натыкался на густую сеть винтовок и пулеметов... В любом месте можно было наткнуться на засаду и охранение, которые неожиданным роем пуль заставляли прятаться за спасительный угол. Вдоль Тверской почти непрерывно летели снаряды и слышны были их разрывы от Кремля. Через какие-то переулки пытался пробраться к Москве-реке, поближе к Кремлю, но с его стороны послышался такой град из винтовок, что пришлось тем же путем вернуться обратно. Как потом оказалось, не смог добраться до храма Христа Спасителя и сам митрополит Тихон. Один снаряд разорвался недалеко от его кареты. Доехав до Воскресенской церкви, он вернулся обратно».

Промыслительно, что 30 октября 1917 года на Соборе В.В.Богданович внес существенную поправку по процедуре выбора Патриарха, которая и была принята Священным Собранием. После долгих дискуссий все согласились с тем, что необходимо вначале наметить кандидатов, а затем из их числа постепенным (как сказали бы сегодня, рейтинговым-авт.) голосованием окончательно выбрать трех лиц – соискателей на место Предстоятеля РПЦ. Однако было неясно, каким же образом выбирать достойнейшего из трех достойных, получивших наибольшую поддержку соборян. И Литовский делегат высказал, казалось бы, очевидную, однако, как показали дальнейшие события, глубочайшую по своему содержанию мысль, мгновенно примирившую все группировки, отдававшие предпочтение тому или иному соискателю патриаршего жезла. 

Делегат Поместного Собора и.о.ректора Литовской семинарии В.В.Богданович.

В.В.Богданович предложил вернуться к древнему обычаю Византии, по которому окончательный выбор одного лица осуществлялся с помощью жребия:записки с именами трех кандидатов клались в ковчег на алтарь храма Святой Софии в Константинополе, и в конце торжественного богослужения в алтарь вводился мальчик младенческого возраста, который и вынимал одну из записок. Тот, имя которого значилось на кусочке пергамента, и провозглашался Патриархом. По письменному свидетельству другого соборянина-«литовца» князя Иллариона Васильчикова, «…когда этот порядок был оглашен на Соборе, то из среды членов Собора раздались голоса: «Зачем нам мальчик, когда среди нас находится святой человек. Его надо просить вынуть записку». Так и было решено. Записку просили вынуть схимонаха о. Алексия. Конечно, первая мысль и общее желание было, чтобы церемония провозглашения Патриарха состоялась в кремлевском Успенском соборе, но на это советская власть не согласилась, пришлось остановиться на храме Христа Спасителя, куда для этого случая была перенесена с разрешения властей из Успенского собора величайшая московская святыня, икона Владимирской Божией Матери.

Удостоверение Члена Собора, выданное на имя князя И.С. Васильчикова.

В назначенный день (5 ноября-авт.) огромный храм Христа Спасителя был переполнен народом. Вход был свободный. Литургию совершал митрополит Владимир Киевский в сослужении многих архиереев. Пел, и пел замечательно, полный хор синодальных певчих. В конце литургии митрополит вынес из алтаря и поставил на небольшой столик перед иконой Владимирской Божией Матери, слева от Царских врат, небольшой ковчег с именами выбранных на Церковном Соборе кандидатов в Патриархи. Затем он встал, окруженный архиереями, в Царских вратах, лицом к народу. Впереди, лицом к алтарю, встал протодиакон Успенского собора Розов. Тогда из алтаря вышел старец о. Алексий в черной монашеской мантии, подошел к иконе Богоматери и начал молиться, кладя земные поклоны. В храме стояла полная тишина, и в то же время чувствовалось, как нарастало общее нервное напряжение. Молился старец долго. Затем встал с колен, вынул из ковчега записку и передал ее митрополиту. Тот прочел и передал протодиакону. И вот протодиакон своим знаменитым на всю Москву, могучим и в то же время бархатным басом медленно начал провозглашать многолетие. Напряжение в храме достигло высшей точки. Кого назовет? «...Патриарху Московскому и всея Руси Тихону!» – раздалось на весь храм, и хор грянул многолетие. Это были минуты, глубоко потрясшие всех, имевших счастье присутствовать».

Избранные на Соборе кандидаты на богослужении не присутствовали. Они оставались на своих подворьях. Сразу после богослужения делегация от Собора во главе с митрополитом Владимиром Киевским поехала в Троице-Сергиевское подворье оповестить митрополита Тихона о том, что он стал Патриархом. Патриарх Тихон ответил делегации, как в старину, словами: «Со смирением приемлю, ничесоже вопреки глаголю».

Как замечает в своих записках В.В.Богданович, некоторые участники Священного Собора не ожидали, что первым после более чем двухсотлетнего перерыва Российским Патриархом, избранником Божиим, сделался не самый высокоумный и не самый величественный из созвездия иерархов, а «тот, кого все любили за его необычайную простоту, доступность и приветливость, кто сам был полон любви и доброго чувства ко всем окружающим. Божьим Промыслом обнаружилась та истина, что смирение и кротость – это величайшая в мире сила, поскольку они-то и составляют силу Христову».

Среди тех, кто принес искренние поздравления святителю Тихону по случаю избрания его Патриархом, были и его духовные чада, сподвижники и давние знакомые по Литве. Вот одно из них, от бывшего наместника виленского Свято-Духова монастыря Анемподиста (Алексеева), который в Москве стал доверенным лицом святителя.

«Поздравление по случаю избрания Тихона на Патриарший престол.

Ваше Святейшество Святейший владыка, Всемилостивейший благодетель мой о Христе Иисусе, Великий Патриарх!

Смиреннейше прошу: прости, Христа ради, что осмеливаюсь Вам писать в простоте сердца, как родному отцу и благодетелю. На днях видел я трижды замечательный сон. Как будто Вы изволили служить литургию и трижды заставляли меня чистить Ваши облачения, каковое было в нескольких местах в грязи. А последний раз выставили ногу и сказали: «Почисти сапоги».

Мое сердце болит, я чувствую, что Вам или есть скорби, или будут в настоящее тяжелое время. Как будто тучи нависли над Россией. Раньше священные патриархи были защищаемы скипетрами царей и благочестием людей. А ныне немного найдется Никодимов помочь нести крест, возложенный на Вас провидением. Ежедневно со слезами молюсь пред чудотворным образом Пресвятыя Богородицы, чтобы была Вашей Путеводительницей в крестном Вашем пути. Вы теперь печальник за Церковь, за Вашей спиной всегда будут укрываться злые и добрые, враги и благодетели. Для злых безумцев Вы будете служить мишенью. Весьма и весьма трудно в настоящее время попасть в такт течения такой бурной жизни. Но все-таки для пользы Церкви Святой нужно иметь великую осторожность среди подводных камней провести корабль св. Георгия в великия деяния милосердия.

Смиреннейше испрашиваю Святейшего Вашего благословения и святительских молитв. Остаюсь с искренней сыновней почтительностью смиренный послушник, многогрешный и худородный Архимандрит Анемподист (Алексеев)». Ноябрь 1917 г.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Тихон (Беллавин).

Теплое письмо из Симбирска прислал вновь избранному Предстоятелю РПЦ его виленский знакомец, отставной генерал А.В.Жиркевич, который вскоре получил ответ от Патриарха:

«Ваше Превосходительст­во, Многоуважаемый Алек­сандр Владимирович,

Получив Ваше радушное приветствие, считаю своим долгом принести Вам мою сердечную благодарность и вместе с тем прошу извинить меня за запоздалость настоящего ответа.

За служением по Собору и Епархии решительно не имел свободного времени. А тут «подошло» еще и патриаршество. Чтобы собраться с силами и подготовиться к несению этого тяжелого бремени, уехал в Сергиеву Лавру, оттуда «на свободе» и пишу Вам.

Вот до каких времен дожили мы?! Есть трогательный припев из Великопостной службы: «Господи, прежде даже до конца не погибну, спаси мя!».

Семье Вашей мой привет.

Призываю на Вас Божие благос­ловение, с совер­шенным почтением остаюсь Ваш покорный слуга Митрополит Тихон. 10 ноября 1917, Серг(иева) Лавра.

В постскриптуме к этому письму, видимо, отвечая на вопросы А.В.Жиркевича, Святейший сообщает о новых штатных перестановках знакомых тому по Вильне лиц.

P.S. Литовской епархией управляет Пр(еосвященный) Елевферий, Еп(ископ) Ковенский (и) живет в Донском монастыре.

Наместник Духова мон(астыря) Анемподист перешел в Ярославль наместником Толгского мон(астыря), а на его место – Эконом Виленского архиер(ейского) дома Игумен Иона. Подпись – М(итрополит). Т(ихон). Примечательно, что спустя пять дней после избрания Патриархом митрополит Тихон по привычке подписывается инициалами – М Т...

Интронизация (возведение на престол) Патриарха Тихона состоялась 21 ноября (по ст.ст.) 1917 года, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Князь Илларион Васильчиков это событие описывает такими словами: «…В Успенском соборе состоялась интронизация Патриарха Тихона. После литургии Патриарх вышел из алтаря уже не в облачении, а в патриаршей мантии патриарха Никона и в белом клобуке патриарха Адриана, с алмазным крестом на нем и вышитыми золотом херувимами, и с жезлом святого митрополита Петра в руке. Встав на амвон впереди Царских врат, он благословил всех присутствующих. Высокого роста, с лицом таким типично-русским, простым и в тоже время значительным, на этом месте, в древнем одеянии российских патриархов, он был совершенно воплощением великих московских святителей. На молебен после литургии патриарх встал на старое Патриаршее место под сенью у правой передней колонны собора. Впервые после свыше двухсот лет на этом месте снова стоял Патриарх»…

В декабре 1917 года заседания Поместного Собора были прерваны на Рождественские каникулы. Вторая сессия начала работу 20 января 1918 г. Но не все делегаты смогли вновь приехать в Москву. Собор завершил свою работу в апреле 1918 года, но летом удалось провести еще несколько его заседаний при закрытых дверях.На одном из них, проходившем 24 июля, обсуждалось Слово Патриарха, произнесенное им в Казанском соборе в Петрограде в праздник иконы Казанской Божией Матери. Глава РПЦ обличил власть за совершаемые убийства и жестокости, в том числе и за казнь российского императора Николая II и его семьи, во всеуслышание заявив: «Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас… Наша совесть примириться с этим не может, и мы должны во всеуслышание заявить об этом, как христиане, как сыны Церкви. Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заточают в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть…».

Делегат от Литовской епархии Владимир Климентович Недельский, присутствовавший на этом заседании Собора, высказал вдохновенную мысль: «...Некогда великая Россия опозорена. Святая Русь отреклась от всего священного, Россия раскрестилась, Россия покрылась позором всяких низких измен и отречений. Но теперь, наконец, можно сказать, что за этим позором и отречением все же просиявает ее древний священный лик... Святейший Патриарх через свое мужественное слово достойным образом приобщается к сонму великих иерархов Русской Церкви: патриарха Гермогена и митрополита Филиппа, и проявление христианского мужества Его Святейшества не может не пробудить усыпленную доселе религиозную совесть народных масс. И вот если Священный Собор объединится с Патриархом и в полном единодушии с ним произнесет слова осуждения тому, что осуждено им, то все почувствуют, что жив еще Бог в сердце России, что просыпается христианская совесть, что рано считать наше православие погибшим»...

Герман Шлевис