…Итак, наступил Новый, 1915 год. Военные действия продолжались уже около полугода, но ни одной из противоборствующих сторон пока не удавалось добиться решающего успеха. Первоначальные стратегические расчеты русских не оправдались, война приняла затяжной характер, и тяжелое ее бремя все явственнее ощущалось в различных проявлениях жизни. И хотя сейчас, на стыке лет, широкомасштабные наступления не предпринимались, было очевидным, что основные действия вот-вот должны переместиться с Запада к границам России, и в частности, затронуть Литву.

На территории Литовско-Виленской епархии, непосредственно примыкавшей к району боевых действий, положение местного населения осложнялось специфическими проблемами, характерными для прифронтовой полосы. В Литовском крае, и без того обладавшем малыми ресурсами и относительно бедными землями, ситуация в условиях близкого фронта становилась все более сложной. Для оживления деловой жизни на территориях, пока не занятых неприятелем, было создано Северо-Западное общество торговли и промышленности, которое обязалось взять под свое покровительство все виды производства в крае, в том числе сельскохозяйственное и кустарное. Был также учрежден Комитет по содействию кооперации при виленском Русском обществе сельского хозяйства, основной задачей которого должна была стать организация производства продуктов питания. Намечалось – под гарантии предпринимателей – стимулировать местное крестьянство. Однако вскоре обнаружились обстоятельства, как объективные, так и субъективные, не позволившие осуществиться обороту частного капитала.Правительственные землеустроительные комиссии выдвигали требования, которые шли вразрез с интересами частных деловых кругов.У крестьянина в Литве было мало пригодной для возделывания земли. Увеличить пахотный клин надеялись с помощью ссуд государственного Земельного банка, однако ввиду обстоятельств военного времени казенные кредиты сократились до минимума. А предприниматели, в свою очередь, не хотели рисковать и не вкладывали средства в организацию долговременных производств по той причине, чтогосударство не обеспечивало гарантий возвращения вложенного ими капитала.

Церковь денно и нощно молилась о ниспослании победы над врагом. В сочельник, 5 января, владыка Тихон слушал Царские Часыв своей домовой Крестовой церкви, затем совершил литургию в Свято-Духовом монастыре, а в кафедральном Николаевском соборе – всенощную, где утром следующего дня, на Крещение Господне, возглавлял литургию. В многотысячном Крестном ходе «на Иордань» участвовала «вся Вильна»: клир и прихожане городских церквей, представители военных и гражданских ведомств, школьники, гимназисты. Во время шествия по обеим сторонам дороги, ведущей к реке Вилии, стояли шеренги войск. На льду реки архиепископ Тихон совершил Великое освящение воды: в сознании верующих вода всегда почиталась как символ чистоты, как условие существования жизни на земле.

На снимке: Фронт. Праздник Крещения Господня 1915 г. Освящение воды.

11 января в соборе Свято-Духова монастыря глава епархии возглавлял литургию, а во второй половине после акафиста свв. Виленским мученикам тепло напутствовал очередного священника, направлявшегося на фронт, настоятеля одной из приходских церквей города Леонтия Астахова. Многочисленные прихожане, пришедшие проводить своего пастыря, преподнесли батюшке на молитвенную память ценную икону, крест и Евангелие.В середине января владыка Тихон получил тревожные вести из Варшавы от правящего архиепископа Николая (Ярушевского), который сообщал о кощунствах немцев в православных храмах оккупированных областей Царства Польского. В церковных зданиях захватчики устраивали лазареты, конюшни, склады. Во многих святилищах осквернялись алтари. Церковные кружки взламывались, деньги похищались. Подобному поруганию подвергались и католические костелы, но, по словам Варшавского владыки, лютеранские кирхи и иудейские синагоги немцы не трогали...

19 января через станцию Вильна из Петрограда проследовал обер-прокурор Синода В.К.Саблер. Во время довольно продолжительной стоянки поезда состоялась его встреча и беседа c Литовским архиереем. Речь зашла об удовлетворении духовных нужд воинов. В Вильне при штабе корпуса как раз открылась церковь. В связи с этим на имя архиепископа Тихона пришло письмо от командующего корпусом генерала Павла Булгакова. Он благодарил архипастыря за благословение иконой свв.Виленских мучеников и пожертвование хоругвей для церкви такими словами: «Образ Виленских мучеников, принявших страдание и смерть за святую православную веру, будет служить всем чинам корпуса высоким примером исполнения священного долга перед Церковью, Царем и Родиной. Призываем Ваше благословение на ратные труды...». В разговоре главного церковного чиновника России с Высокопреосвященным возникла и тема, продиктованная положением на фронте: каким образом и куда именно – в случае боевых успехов немцев – эвакуировать причты и православное население, церковное имущество и духовные учебные заведения.

Все больше и больше эшелонов с живой силой, техникой, продовольствием следовало через литовскую столицу в западном направлении, а с фронта таким же нескончаемым потоком возвращались сюда санитарные поезда с искалеченными и израненными воинами.Под лазареты приспосабливались все новые помещения. К январю 1915 года даже во всех школах и гимназиях литовской столицы пришлось оборудовать лазареты, общее их число уже перевалило за тридцать. 22 февраля в присутствии старшей Марие-Магдалинского монастыря монахини Веры (Потапенко), главного начальника Двинского военного округа инженер-генерала Туманова, губернатора П.В.Веревкина, представителей городского самоуправления владыка Тихон совершил молебен на открытии очередной лечебницы на 100 кроватей, устроенной Дамским комитетом «Красного Креста».

В каждую из лечебниц архиерей назначил ответственного священника. Молясь вместе с ранеными, духовные отцы одних ободряли и вдохновляли, других утешали, третьих – провожали в последний путь. В госпиталях под праздники служили всенощные бдения, в воскресные и праздничные дни – литургии; совершались также молебны о даровании победы Русскому Воинству, об исцелении больных, акафисты и молебны Пресвятой Богородице и Угодникам Божиим. Глава епархии постоянно собирал клириков, вместе решали, как лучше поставить пастырское дело в госпиталях, как обеспечить воинов всем необходимым. По благословению архиепископа Тихона при Правлении Вспомогательной кассы Литовского духовенства был создан Комитет для удовлетворения нужд военного времени. Владыка попросил своих собратьев позаботиться о сборе пожертвований деньгами и вещами и распределять их среди воинов, находящихся на излечении в Литве. Причты жертвовали средства на содержание кроватей имени духовенства, общий расход на эти цели по епархии ежемесячно превышал 1500 рублей.Чтобы обеспечить работу лазарета на 15 кроватей при своей обители, женский Марие-Магдалинский монастырь, например, продал принадлежавший ему лес. Сам же владыка в феврале внес лепту (сто рублей) в пользу благотворительных учреждений «Кружка русских женщин».

К работе в помощь фронту решили привлечь и учащихся, с призывом к которым обратилось Виленское отделение Комитета Ее Императорского Высочества Великой княжны Татианы Николаевны. Акция, которую взяло под свой контроль учебное начальство, должна была состоять из денежных складчин, организации платных спектаклей, лекций и концертов, распродажи вещей, рукоделий. При этом все понимали, что серьезные бытовые и материальные трудности испытывали и сами семьи учеников, ведь многие из них в ходе войны потеряли родных и близких.

В середине февраля 1915 года по благословению архиепископа Тихона было учреждено Попечительство во имя Виленской иконы Божией Матери о бедных воспитанниках Литовской духовной семинарии. На его открытии владыка Тихон в сослужении ректора семинарии архимандрита Лаврентия совершил в Свято-Троицком монастыре литургию, на которой присутствовали губернаторская чета Веревкиных, вице-губернатор А.Ф.Подъяконов, губернский предводитель дворянства С.А.Красовский, начальница женской гимназии М.Н.Воронович, старшая Марие-Магдалинского монастыря монахиня Вера (Потапенко) и т.д. В принятом на собрании Уставе говорилось, что Попечительство намерено оказывать материальную помощь нуждающимся воспитанникам взносами на их содержание в стенах семинарии, на поездки домой, а также пособиями на приобретение одежды, книг и другие нужды. В состав Совета Попечительства вошли постоянные члены: ректор (председатель) и инспектор семинарии, а еще трех лиц избрали на трехлетний срок.

Общее напряжение первых месяцев 1915 года находит свое отражение на страницах местных газет. «Виленский курьер» – «Наша копейка» от 14 февраля 1915 г. сокрушается по поводу роста цен: «Селедки, это «мясо бедняков», теперь по карману только богатым. Разумеется, сельди вздорожали, потому что теперь «время военное». Однако мы знаем, что у торговцев селедками имеются большие запасы товара, которые хранятся еще с начала войны... Почему же цена бочки селедок с 18 руб. поднялась до 40?».

Некоторые успехи российских войск на Западном фронте не приводят к уменьшению людского потока в восточном направлении. Даже и из освобожденных от неприятеля районов Сувалкской губернии Царства Польского беженцы по-прежнему прибывают в Литву, как пишет 27 марта 1915 г. «Виленский вестник», «вследствие полного отсутствия у них денег и продовольствия, забранных немцами при отступлении».

В Вильне готовятся устроить сбор в пользу Мариинской общины сестер милосердия «Красного Креста». В течение четверти века своего существования община пользовалась неизменным вниманием городской общественности. Это выражалось в больших материальных успехах вечеров и балов, ежегодно устраиваемых в ее пользу. Однако в военную пору подобные увеселительные мероприятия были неуместны. А другого постоянного дохода, а именно платы за дежурство на дому и в больницах по заказу частных лиц, сестры лишились: теперь они денно и нощно трудились в лечебницах безвозмездно. Вместо довоенного обычного состава в 30 помощниц по уходу за немощными и больными, с открытием фронта община сумела отрядить для различных военно-лечебных заведений 175-! прекрасно подготовленных сиделок и медсестер. Кроме того, это содружество открыло сбор пожертвований на нужды раненых, собрало свыше 7 тысяч рублей и отослало три больших транспорта белья в Витебск, в полевой склад российского «Красного Креста».

На снимке: госпиталь. Сестра милосердия у постели с раненым.

Мариинская община смогла также устроить лазарет для больных и переутомленных сестер милосердия всего Северо-Западного края, где размещалось уже 52 человека, большинство из которых были заражены тифом. «Как и все, – писал «Виленский вестник», – община переживает тяжелые времена... На 5 апреля назначен кружечный сбор, сестры надеются, что пожертвованные средства дадут им возможность под сенью «КрасногоКреста» продолжить свою гуманную, высоко христианскую деятельность».

...Великим Постом 1915 года многие из тех, кто находился на излечении в Вильне, говели: чем еще обуздаешь свою бренную плоть, если не постом? В Великий Четверг в госпиталях служили два последования Страстей Христовых, в Великую Пятницу – вынос плащаницы: специально для этого лечебницам были розданы недорогие плащаницы. В Великую Субботу совершалась Светлая заутреня. В лазарете Дамского Комитета Пасхальную всенощную служил сам Высокопреосвященный. В этой лечебнице владыка учредил две кровати своего имени, следуя его примеру восемь кроватей закрепили за собой насельники Свято-Духова монастыря.На Пасхальные торжества раненые собрались в самой большой палате. Тех, кто не мог передвигаться самостоятельно, принесли на носилках и уложили на кровати. Тут же были врачи, медсестры, сиделки. Архиепископу сослужили четыре священника и два диакона. Пел хор, солировала супруга губернатора Софья Веревкина. Затем архиерей сказал Слово и стал раздавать богомольцам Евангелия. Все заметили, как вдохновился православной молитвой один солдат-баптист. Он простоял всю службу, а после попросил книжку Нового Завета на память. Вручая иноверцу Священное Писание, владыка преподал ему краткое наставление.

Архипастырь обошел все палаты лечебницы, ласково со всеми говорил, ободрял страдальцев. Две недели назад, после известия о взятии Перемышля, в Вильне прошла многотысячная патриотическая манифестация. Владыка Тихон в кафедральном соборе совершил тогда благодарственный молебен и благословил обратившихся к нему учащихся Духовной семинарии на участие в городской народной манифестации – с национальными флагами, портретами Государя Императора, пением народного гимна. Настроение царило как в день великого праздника: люди поздравляли друг друга, не скрывая слез радости. Вечером город расцветила иллюминация. О своих впечатлениях от того памятного дня архиерей поделился с раненными воинами. И скорбные госпитальные помещения озарились для них светлой радостью Воскресения Христова и надеждой на победное окончание кровопролитной войны.

«Надо было видеть, – отмечал «Вестник Братства» (№11,1915), – какое высокое утешение доставляла церковная служба воинам и с какой сердечностью они обращались к своим пастырям. В Светлые Пасхальные дни пастыри христосовались с каждым из больных». Некоторые из тех, кто нуждался в полноценном отдыхе после тяжелых операций, вскоре получили возможность восстановить силы на природе во владениях Сурдегского Свято-Духова монастыря в Ковенской губернии. Здесь, среди полей и лугов, по благословению владыки Тихона был организован приют для выздоравливающих, который содержался на пожертвования прихожан и епархиального духовенства.

На снимке: открытка времен Первой Мировой войны (из коллекции В.Милевского)..

Старались удовлетворить и тягу фронтовиков к религиозно-нравственному чтению. При госпиталях устраивались библиотеки духовной литературы, которыми, как правило, заведовали сестры милосердия. Они же читали вслух печатные строки немощным, например, помещенную в «Вестнике Братства» архипастырскую проповедь: «Цель жизни – стремиться к Горнему и там уготовить себе вечные обители. Земная культура, земное только развитие ума и сердца, без духовного, без руководства нравственных евангельских правил и идеалов, приводит человека к крайне узкому эгоистическому понятию о человечестве, о любви к ближнему, о сострадании…».

Обязанность по комплектованию и распространению духовной литературы взяло на себя виленское Свято-Духовское братство, председателем которого являлся архиепископ Тихон. И сейчас, как и в мирное время, Братство продолжало издавать свой «Вестник…», выходивший дважды в месяц разовым тиражом в 800 экземпляров, а как приложение к журналу, многотысячными тиражами (от 5 до 20 тысяч экз.) печатались народные листки и брошюры. В «Листке для народа» обычно помещались составленные Братством молитвенные памятки, например, «Молитва ко Господу воина, идущего в бой»: «Вооружи меня крепостию и мужеством на одоление врагов наших и сподоби мя непостыдно совершать подвиг сей во славу Твою…». Или – «Слово утешения ко всем родным и близким христолюбивых русских воинов, ушедших на поле брани».

К празднику Пасхи «Листок…» был отпечатан с приветствием наподобие «Открытого письма». Он открывался графической композицией с изображением св. креста в колосьях, церкви и рядом – сестры милосердия в монашеской одежде, утешающей раненного в голову бойца. Под рисунком – стих А.С.Хомякова:

«Подвиг есть и в сраженье,
Подвиг есть и в борьбе,
Высший подвиг - в терпенье,
Любви и мольбе»…

К делу духовного просветительства были причастны в той или иной степени в епархии многие. «Листок для народа»» издавался на полиграфической базе Литовской духовной семинарии. Клиром и мирянами за последние полгода было собрано 2000 рублей на приобретение и последующую раздачу молитвословов, св. крестиков, книг и брошюр религиозного содержания. Продолжал свою деятельность существовавший при Братстве Комитет по устройству народных чтений. До войны в епархии было открыто 102 пункта Братских чтений. По мере продвижения немецких войск часть из них оказалась в зоне оккупации, поэтому там пункты перестали действовать. Главный склад учебных пособий находился в помещениях военного лазарета, оборудованного в лечебном корпусе Духовной семинарии. Так что «волшебные фонари» с экранами и т.п. из хранилища использовались и в этом госпитале, поскольку здесь по просьбе главврача для пациентов постоянно устраивались чтения со световыми картинками.

…Конечно же, воины были глубоко благодарны за пищу духовную, укрепляющую их в перенесении страданий. «Без рекламы и самовосхваления, но дружно и деятельно работает духовенство Литовской епархии на благо дорогих защитников Родины, – отмечал «Вестник Братства» (№11,1915). – Руководителем и одушевляющим началом всей высокой и святой работы неизменно является глубоко отзывчивый на все нужды своей паствы Литовский архипастырь Тихон. При его деятельном участии и благословении работа духовенства получила целесообразный и планомерный характер».

Приподнятое пасхальное настроение отражается на страницах местной светской печати. «Виленский вестник» от 27 марта помещает благодарное письмо фронтовиков: «Неутомимая деятельность виленских дам по сбору пожертвований для нужд наших чудо-богатырей находит горячий отклик в армии, откуда поступает масса благодарственных писем. Между прочим, благотворительницей генеральшей С.П.Чагиной на днях получена следующая телеграмма: «Христос Воскресе! Почтительнейше просим принять наши пожелания вам здоровья и благополучия. Сердечно благодарим за ваши неустанные заботы, чтобы мы в тяжкой боевой обстановке не нуждались в самом необходимом и могли почувствовать Светлый праздник. Подарки… радуют нас. Командир полка - полковник Мандрыка».

На следующий день в той же газете – новое сообщение под заголовком «Царские подарки»: По велению Государыни императрицы Александры Федоровны, виленский губернатор в должности егермейстера П.В.Веревкин лично посетил лазареты и госпитали в Вильне и раздал больным и раненым воинам, как привет Ее Величества, открытые письма с изображением Государя Императора и Государыни Императрицы…». Поддержать своим искусством защитников Отечества считают нужным и артисты. 12 апреля в зале Военного собрания Вильны дал сольный концерт знаменитый певец Леонид Собинов. Перед выступлением столичной звезды было объявлено, что весь кассовый сбор будет направлен в пользу Комитета Мраморного дворца.

Между тем к исходу весны 1915 года с фронта стали приходить новые тревожные вести: пользуясь пассивностью на Западном фронте союзников России — англичан и французов, немцы перешли в крупное наступление на Восточном. Русским катастрофически не хватало оружия и боеприпасов: зачастую на двух-трех солдат приходилась всего одна винтовка, а на каждый десяток немецких "чемоданов" (тяжелых снарядов) артиллерия могла ответить едва одним выстрелом. Армия отступала, неся страшные потери (с начала года потери русских составили около миллиона человек убитыми)…

Все понимали, что война не может длиться бесконечно. Как же будет выглядеть послевоенная карта Европы? Весьма активно стали заявлять о своих предпочтениях национальные общины. Взгляд на грядущее устройство мира публично высказывали представители различных национальных групп: поляки, евреи, заявила о себе и недавно зародившаяся белорусская корпорация. В свою древнюю столицу перенесли благотворительную деятельность многие общественные организации этнических литовцев. Здесь обосновалось отделение «Литовского общества по оказанию помощи пострадавшим от войны». Оно поставило своей целью поддерживать лишенцев без различия их национальностей и вероисповеданий. Обществу содействовали не только губернская администрация и местные общественные структуры, помощь шла и непосредственно из Петрограда. Член Государственной Думы литовец М.М.Ичас сообщал, что отныне Центральным комитетом Великой княжны Татианы Николаевны «Литовскому обществу…» будут ежемесячно отпускаться довольно внушительные средства, которые предназначались для поддержки семей беженцев, для обучения их детей в виленских правительственных школах и ремесленных училищах. Благодаря помощи из столицы России в Вильне возобновились занятия в литовском женском 4-х классном училище «Жибурелис», эвакуированном из соседней с Ковенской Сувалкской губернии Царства Польского. Не остались в стороне и соплеменники-эмигранты: через известного просветителя Ионаса Басанавичюса поступило 1000 рублей от литовцев – жителей американского города Балтимора.В июне 1915 года Высокопреосвященный Тихон в знак признания полезной деятельности «Литовского общества…» высылает денежные средства на имя его председателя М.М.Ичаса и принимает предложение стать его почетным членом.

5 апреля 1915 года «Виленский вестник» сообщает, что в Париже существует «Литовское осведомительное бюро», выпускающее бюллетени. В одном из них опровергается сделанное в рейхстаге заявление Германского депутата социалиста Лебедура о том, что германское правительство должно рассчитывать на содействие немецким войскам людей разных национальностей России, в том числе и на литовцев. «Мы уполномочены категорически опровергнуть это утверждение, – говорится в бюллетене. – С самого начала войны литовцы уже в количестве 400 тысяч человек сражались под русскими знаменами. Народ литовский продолжает оставаться лояльным по отношению к России, которая борется вместе со своими союзниками во имя закрепления торжества права над грубой силой. Литовцы твердо решили продолжать борьбу бок о бок с русскими, невзирая на угрозы о возмездии и на все физические и нравственные страдания, которые им приходится переносить вследствие германского вторжения в Литву, где города разрушены, деревни сожжены, съестные припасы отняты силой, а жители подвергаются истязаниям или в качестве пленных уведены в Пруссию»…

Объявилась недавно зародившаяся Белорусская сепарация. Она выдвинула идею о том, что Вильна является национальным пятиугольником, в котором полноправными являются нации польская, литовская, еврейская, белорусская; русской же нации в этом списке отводилось «законное» последнее место. Обострился «еврейский вопрос» – в Вильне осела масса беженцев иудейского вероисповедания из Царства Польского, и в прессе стала широко муссироваться идея «растворения» еврейства в местном народе.

В истекшем 1914 году отмечалось 50-летие русской народной школы в Северо-Западном крае. Эти заведения, дававшие начальное образование, находились в ведении епархиального Училищного Совета. В юбилейном году число учеников в русских народных школах оказалось большим, чем когда-либо. Однако на 1915 год государственные кредиты, за счет которых они существовали, предусмотрены не были. При этом вышел Закон о частных школах, согласно которому ученикам предоставлялось право выбора языка преподавания. Этот юридический акт вопреки ожиданиям стал толчком к тому, что многие местные жители пожелали отдавать детей в национальные школы основ грамоты, и возникла опасность, что вскоре в Литовском крае начальное образование на русском языке получать будет некому.

В номере за 2 апреля 1915 г. «Виленский вестник» пишет, ссылаясь на публикацию в литовской газете «Вильтис» (№55):«...Раздаются жалобы на порядки в виленской римско-католической епархии, управление которой находится в польских руках. Горько жалуясь на то, что во многих местностях с литовским населением в провинции польское или ополяченное литовское духовенство совершенно не считается с правом этого населения на дополнительное богослужение в костелах на литовском языке. В системе управления епархии главным мотивом являются не столько евангельские заветы и канонические правила, сколько политические полонизаторские идеи».

Немного позднее в той же газете появляется вроде бы обнадеживающее известие:

«Разрешение богослужений на литовском языке. Управляющий виленской римско-католической епархией ксендз Михалькевич разрешил с 30 апреля совершать в костеле св. Стефана по воскресным и праздничным дням богослужения на литовском языке.Обедни с пением для литовцев будут начинаться в 7 час. утра. Во время обедни будет произноситься проповедь на польском языке. После обедни супликации («Святый Боже...») поются также на польском языке. После супликации – проповедь на литовском языке. Остальное время, т.е. до 11 час. утра, литовцам предоставляется петь на литовском языке».

Однако спустя две недели последовало такое разочаровывающее сообщение: «Долголетними упорными усилиями литовцы сумели отстоять введение проповедей и песнопений на литовском языке только в четырех из многочисленных виленских костелов. Причем, только один костел св. Петра является приходским, в прочих же здесь часто, к тому же недостойными способами, упорно применяют курс, направленнвй на то, чтобы удержать римо-католическую церковь в Литве на низменном уровне полонизаторского орудия». Заметим, что во времена Унии православным верующим края было хорошо знакомо подобное униженное состояние людей, лишенных права свободно исповедовать веру.

...23 апреля 1915 года в пригороде Зверинец совершилось важное событие: открылся приют имени св. праведного Иоанна Кронштадтского. Чин его освящения совершил архиепископ Тихон в сослужении ректора Духовной семинарии архимандрита Лаврентия и настоятеля виленской Архангело-Михайловской церкви о. Димитрия Модестова, на клиросе пел семинарский хор. Затем владыкой была отслужена лития по Молитвеннике земли русской.

Протоиерей из Кронштадта Иоанн Сергиев не раз приезжал в Вильну, молился здесь в Никольской церкви, в мужских Свято-Троицком и Свято-Духовом, в женском Марие-Магдалинском монастырях, жертвовал на строительство местной Архангело-Михайловской и провинциальных церквей епархии. По сей день в литовском райцентре Кедайняй по праздникам раздается звон колоколов Преображенского храма – по заказу кронштадтского праведника их изготовили на Гатчинском заводе. По примеру о. Иоанна благотворители из общества «Доброхотная копейка» устроили в 1893 году в Вильне «Дом трудолюбия», правда, без петербургского размаха. Он расположился в нескольких арендованных на средства от пожертвований домиках неподалеку от окружного военного госпиталя на Антоколе. В одном здании оборудовали мастерскую, где плели корзины снятые с папертей храмов попрошайки, в другом находились спальни для бездомных, а в третьем – кухня, где для них готовились обед и ужин. Вчерашним побирушкам предоставлялась возможность приучить себя к труду, зарабатывая на пропитание посильным и, главное, честным и общественно полезным трудом. Между прочим, при освящении «Дома трудолюбия» в Вильне протоиерей Иоанн Котович отметил, что «дело любви и милосердия к бедным – дело общее, это нравственная обязанность для всех христиан».

Так что не случайно вновь открытый приют на Зверинце решили назвать в честь Молитвенника земли Русской. Тем более, что в городе уже существовало Виленское отделение Санкт-Петербургского общества в память о.Иоанна Кронштадтского, преследовавшее религиозно-просветительские и благотворительные цели примерно теми же способами, которые осуществлялись и кронштадтским праведником. На торжественном открытии приюта присутствовали владыка Тихон, городское и военное начальство, представители русских обществ. В его помещениях, неподалеку от Знаменской церкви, разместили 17 беженцев из Сувалкской губернии Царства Польского и города Гродно. Среди нашедших здесь убежище были вдова офицера с убогим сыном, двое сирот-подростков. Желание основателей приюта помочь выбитым из жизненной колеи взрослым людям пережить тяжелое военное время и поставить на ноги лишенных всякой опоры детей-сирот встретило искреннее сочувствие собравшихся. Они тут же внесли пожертвования, и среди первых благодетелей был Литовский правящий архиерей.

…Праздник Вознесения Господня 1915 года пришелся на конец апреля. Накануне архиепископ Тихон совершил в Свято-Духовом монастырском соборе торжественное всенощное бдение. А З0 апреля, в сам Праздник, по установившемуся обычаю изо всех церквей и монастырей города прошествовал Крестный ход к Свято-Духовской обители, где Высокопреосвященный совершил божественную литургию и благодарственный молебен, после чего возглавил объединенный Крестный ход, последовавший к Николаевскому кафедральному собору.

На следующий день владыка отправился в поездку по северо-восточной части своей епархии.Первая остановка была в 15 километрах от столицы Литвы, в Ново-Вилейске. Здесь, рядом с деревянной Петропавловской церковью, шло возведение каменного храма. На стройплощадке архиерей побеседовал с рабочими, с главой прихода священником Василием Недвецким, с прихожанами. Подошла и группа беженцев, которых временно приютили в доме, принадлежащем общине. В Петропавловском храме в сентябре прошлого, 1914 года, владыка служил литургию, а затем здесь же, в церковной ограде, он освятил место закладки нового каменного Дома молитвы. Средства на его возведение (17 тысяч рублей) обещал выделить Синод, но по обстоятельствам военного времени дошли по назначению только 4 тысячи. Однако община не отказалась от строительства храма Божия, и ко времени нового визита владыки в мае 1915 года уже были выведены ввысь стены каменного церковного здания.

Когда в сентябре 1915 года в Ново-Вилейск вошли немцы, они разобрали остов строящейся церкви на кирпичи, чтобы использовать их при сооружении в городке завода по производству пороха. О том, что рядом с действующим и по сей день деревянным храмом во имя Первоверховных апостолов Петра и Павла некогда пытались возвести каменную церковь, сейчас напоминает лишь небольшое возвышение на месте ее фундамента – холмик, поросший травой.

…В беседе на стройплощадке народ, окруживший владыку, сетовал, что война нарушила планы прихода, на что тот в поучении за литургией в Петропавловской церкви счел возможным ответить приунывшей пастве такими словами: «...скорбь военная – явление временное, это попущение Божие для нашего вразумления; Промысел Божий всегда печется о нас, и скорбь пройдет, и лучшее время настанет, лишь бы мы соблюдали в чистоте нашу веру православную и не забывали о Господе». К этой мысли владыка неоднократно возвращался при встречах с верующими на всем пути дальнейшего следования по приходам.

В Ново-Вилейске архипастырь посетил городское высшее начальное училище, где в тот день происходил выпускной акт. Выслушав доклад секретаря об успехах окончивших полный курс абитуриентов, архиерей вручил им аттестаты, наградные книги и крестики и в заключение пожелал успехов в служении на благо Отчизны. Побывал он также и в железнодорожном церковно-приходском училище с женским и мужским отделениями, в рукодельном, хорошо оборудованном классе, долго рассматривал работы учащихся, при этом похвалил педагогов за труды по руководству.

Следующая долговременная остановка намечалась в Борунах. По железнодорожной ветке доехали до Солешников (ныне Шальчининкай), где владыку хлебом-солью приветствовало местное общество. Дальше двигались уже на лошадях, у местечка Жупраны архиерея встречала еврейская депутация. В ответ на приветствие раввина православный владыка призвал на иудеев благословение Иеговы – Бога Авраама, Исаака и Иакова. В деревне Куцевичи он осмотрел древний небольшой и ветхий деревянный храм. Местный батюшка стал жаловаться высокому гостю на убожество церковки и малое количество прихожан, живущих среди поляков-католиков. Владыка указал пастырю, что Промысел Божий печется и о малом, но верном Ему стаде. Только надо хранить веру предков, приходить для молитвы и в этот убогий храм, поддерживать его, украшать, благотворить неимущим...

В ходе поездки по епархии архиерей побывыл в местечке Креве Ошмянского уезда. Считалось, что оно древнее Вильны и возникло в конце Х111 века. В начале Х1V века, когда на остальной территории Литвы только-только стали возникать первые христианские общины, в Креве уже действовало шесть православных церквей. Из тех храмов-первостроев уцелели два: Свято-Троицкий и Александро-Невский. Согласно древним Актам, последней церкви принадлежала чудотворная икона Божией Матери, названная впоследствии «Борунской». Именно эту святыню вo второй половине ХУ111 века из храма похитили движимые корыстью монахи-базилиане и водворили ее в Борунах, в своем монастыре.

…В небольшой каменной Александро-Невской церкви, слишком тесной для заполнившего ее народа, архипастырь совершил вечерню; на утрени, перед полиелеем с участием 8 священников и 5 диаконов, он обратился к молящимся с назидательным словом:

«Благоверный великий князь Александр Невский, которому посвящен этот храм, был великий радетель земли русской, покровитель земледельческого народа, защитник веры православной и русской национальности. Так же, как известный из Библейского сказания Иосиф Целомудренный, проданный в Египет и достигший там благодаря своей верности Богу положения первого египетского вельможи, стал Спасителем еврейского народа в трудную годину, так и святой князь Александр Невский во время нашествия монголов и немцев на Русь спас от гибели русскую народность и православную веру.

Особенно он вел борьбу с немцами, которых считал злейшими врагами. Зная, что монголы с уважением относятся к православной вере и духовенству, и что хан вызвал святителя Московского Алексия в монгольскую ханскую Ставку, чтобы тот своими молитвами исцелил ханшу Тайдулу от опасной болезни, Александр Невский сам лично с дарами посещал ханскую ставку, ходатайствуя за русский народ и Православную церковь. Но с немцами князь поступал совершенно иначе: все усилия употреблял он, чтобы отразить от России этого злейшего и опаснейшего врага. И нам, братие, нужно усердно молиться покровителю этого храма благоверному Александру Невскому, чтобы он своим ходатайством перед Богом помог нашему Государю Императору и нам одолеть немцев, борющих нас, как и молится об этом вся наша святая Церковь»...

На следующий день, 4 мая, архиепископ Тихон служил литургию в другом древнем храме Креве – Свято-Троицком в присутствии двух тысяч молящихся, а всенощную – уже в следующем пункте своей поездки – в уездных Ошмянах. В Слове, произнесенном на утрени в ошмянской Воскресенской церкви, владыка обратил внимание богомольцев на благолепие храма, на их веру, благочестие. Значительная часть его проповеди была ответом на вопрос, чем отличаются православные от других христиан, в особенности от протестантов-немцев: «...Что путешественник видит за границею и на русской земле? Немцы и другие народы кичатся своими промышленностью, просвещением. И действительно, что в их краях прежде всего бросается в глаза? Прекрасные памятники человеческого искусства, дворцы, небоскребы, машины и механизмы, но все это - для временного удобства. Что же бросается в глаза путешественнику в России? Храмы, разных видов храмы, нередко – величественные, украшенные золотыми куполами и разноцветными главами, крестами. В глаза бросается молитвенное, богобоязненное прохождение верующих мимо этих зданий, то благочестие, с которым посещается богослужение, раздача милостыни... Словом, не земная культура, а стремление к Небу, культура Духа. Там, за границей, весь смысл жизни, вся цель ее – земля со всякими удобствами, с суетным, эгоистическим прохождением ее, а у нас - земная жизнь есть временное приготовление к вечности, цель жизни – стремиться к Горнему и там уготовить себе вечные обители. Недаром Русь всегда называли и называют – «Святая Русь». ...Земная культура, земное только развитие ума и сердца, без духовного, без руководства нравственных евангельских правил и идеалов, приводит человека к крайне узкому эгоистическому понятию о назначении человечества, о любви к ближнему, о сострадании. Примеры налицо. Сегодня я прочитал ужасное сообщение, как немцы на одной железнодорожной станции зашли в русский лазарет, убили всех раненых, облили их керосином и самое здание подожгли. Как в другом месте немецкие сестры милосердия выкалывали у пленных офицеров глаза, как немцы отрубили руки и ноги у взятого в плен легко раненного казака-хорунжего. Вот вам и прославленная немецкая культура и просвещение. Избави нас Бог от такого «просвещения»…

Эта проповедь, на удивление полно записанная спутниками архиепископа Тихона в исключительных обстоятельствах военного времени, может служить образцом искусства гомилетики. Учительная, эмоциональная и наглядная, речь владыки проникала в души людей, вызывая боль, сострадание и через них – осознание пропасти, лежащей между ненавистью и Евангельской любовью…

Следующим утром, 5 мая, в Воскресенской церкви архиерей совершил литургию, поблагодарил регента и певчих за хорошее пение, а прихожан – за молитвенное усердие. Благословляя их, раздавал образки и крестики. В этот же день Высокопреосвященный отбыл из Ошмян в свой кафедральный город.

21 мая, в день воспоминания события воссоединения униатов с Православной церковью, владыка Тихон служил в Свято-Духовом монастыре вместе с епископом Гермогеном (Долгановым), бывшим Саратовским, отставленным от дел Святейшим Синодом по наущению «Друга» императорской семьи Распутина. В последних числах месяца владыке Тихону пришлось предпринять краткосрочную поездку в восточную часть епархии, чтобы присутствовать на закладке нового храма во имя Андрея Первозванного в селе Андроны Дисненского уезда. Среди ужасов войны и страха перед возможной вражеской оккупацией забота о новом храме Божием была красноречивым свидетельством благочестия ревнителей православной веры тех мест.

Правящий архиерей едет в Андроны, получив известие от своего викария, Ковенского епископа Елевферия, о том, что происходит в северо-западной части епархии, в Жемайтии. Германские войска, заняв населенный пункт Подубис Шавельского (Шяуляйского) уезда, совершили кощунственные действия в православном Доме молитвы. В этом смогли убедиться русские воины, в ходе боев выбившие неприятеля из этого местечка. Наши солдаты, увидев храм Божий – старинную деревянную церквушку – зашли в нее помолиться. То, что они обнаружили там, не поддавалось описанию. Внутри все было покрыто грязью. Иконы брошены на пол, многие из них – попорчены: на ликах святых читались следы «художеств» варваров.Царские врата сорваны с петель и застланы соломой, видно, служили ложем для завоевателей. В святом алтаре на престоле валялись остатки еды и пустые бутылки из-под шнапса. «Вот христианство Лютера! – сокрушался очевидец вандализма. – А наши воины даже заплакали. Они очистили храм и тут же выложили свои наличные деньги на обновление церкви. Полковой священник при помощи солдат привел ее, насколько это было возможно, в относительный порядок». «Вестник Братства», 1915 г. , №№13-14 .

Командир полка, освободившего местечко, прислал на имя Высокопреосвященного собранные фронтовиками 125 рублей и просил употребить их на восстановление поруганных германцами церквей, попутно сообщая, что не в силах описать, до какой степени осквернен храм Божий в Подубисе.

Информация о закладке нового храма в Андронах, которому предстояло обслуживать 16 деревень округи с населением около двух тысяч душ, – последняя в «Вестнике Виленского Свято-Духова братства» за 1915 год (№№13-14). В середине июня его издание прерывается. В Синодальном архиве сохранилось ходатайство Литовского правящего архиерея о выделении субсидий на возобновление «Вестника...». Синод постановил поддержать журнал, однако, следующий его номер вышел только через полгода, причем уже в Москве, куда эвакуировалась Литовская духовная консистория. Однако, во второй половине 1916 года выход «Вестника...» опять прекратился. Его издание, правда, в ограниченном объеме и количестве возобновилось только в 1920 году, вновь в Вильне, но затем, в октябре 1922 года выпуск журнала прекратился – и на этот раз окончательно. Произошло это после того, как 13 октября 1922 года по распоряжению польских властей преемник святителя Тихона на Литовской кафедре архиепископ Елевферийбыл насильно этапирован из Вильны за то, что выступил с решительным осуждением действий правительства и церковноначалия Польши, единым фронтом добивавшихся автокефалии для Польской Православной Церкви.

…Мартовский успех в 1915 году русской армии в Галиции (взятие Перемышля), к сожалению, не получил развития, немцы постепенно наращивали свои боевые усилия на северо-западном направлении. Пятая часть населения этих районов Российской империи превратились в беженцев. К тому времени кадровый элитный офицерский состав русской армии был более чем на две трети потерян, теперь офицерские погоны красовались на плечах, в основном, вчерашних крестьян и разночинцев, прошедших ускоренные курсы военной подготовки. А солдатскую массу по-прежнему в большинстве своем составляли люди от сохи.

Патриотический порыв первых месяцев войны постепенно иссякал. Тем не менее, несмотря на все тяготы, многие люди, прибывшие в Вильну с оккупированных немцами территорий, не теряли надежды в скором времени вернуться в родные места и не желали уезжать подальше в Россию. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что когда в городскую эвакуационную комиссию поступило предложение о предоставлении работы на одном из заводов в Подмосковье для 200 осевших в литовской столице беженцев, то желающих воспользоваться таким шансом не нашлось.Обыватели до последнего момента верили в то, что немца вот-вот остановят, а уж до Вильны он не дойдет в любом случае.

В начале лета 1915 года в Вильне и окрестностях происходят, казалось бы, обычные для тыловой жизни события. В кафедральный город прибыл Крестный ход из села Камень Спаса, Вилейского уезда, – исторического удела Бориса, князя Полоцкого. Путь занял у белорусских благочестивых богомольцев-крестьян четверо суток.Арестанты Трокской (Тракайской) тюрьмы пожертвовали 53 рубля на содержание коек «имени заключенных в тюрьмах» в лазаретах «Красного Креста». В августе намечалось торжественно отметить 50-летие восстановления Виленского православного Братства. Еще за два года до юбилея одному известному местному краеведу было поручено написать «Историю Братства» со времени его основания (напомним, что Устав Братства утвердил в 1588 году посетивший Вильну Константинопольский Патриарх Иеремия II). В апреле 1915 года автор представил рукопись, ее одобрили, историку выплатили премию в 300 рублей, и после необходимых дополнений и исправлений, а также отбора иллюстраций к июню книга была полностью готова к печати. Однако благой замысел о выпуске памятного издания остался нереализованным. Неотвратимо приближался день, когда развеялись последние надежды на то, что боевые действия обойдут литовскую столицу стороной…