…В начале октября 1914 г в Вильне состоялось событие экстраординарное: с благословения архиепископа Литовского и Виленского Тихона из Свято-Троицкого монастыря была поднята и провезена по лечебницам чудотворная икона Виленской Божией Матери Одигитрии. Авторство этого образа приписывается Святому Евангелисту Луке. В свое время икона была доставлена из Греции в Москву матерью Московской княжны Елены Иоанновны – Софией Палеолог, дочерью византийского царя и супругой Великого Московского князя Ивана III . Выходя в феврале 1495 года замуж за Великого Литовского князя Александра, княжна Елена привезла эту икону из Москвы в Вильну и в день своего венчания подарила кафедральному Пречистенскому собору.

После заключения Брестской Унии храм этот среди прочих православных церквей города сделался подконтрольным униатам, а святой образ перенесли в занятый тогда униатами Свято-Троицкий монастырь (1609г.).Только после воссоединения униатов с Православием в 1839 году икона Виленской Богоматери была возвращена ее законным владельцам и обреталась в том же, ставшим вновь православным Свято-Троицком монастыре. В Литовском крае этот образ Божией Матери особо почитался.

…При личной встрече с Виленской иконой каждого больного и увечного посещала трогательная духовная радость. Вот как поведал «Вестник Братства» (№21,1914 г.) о священнодействии в одном из лазаретов: «...При пении сестер милосердия отслужили молебен Царице Небесной об исцелении болящих, а потом пронесли икону по всем палатам. Тяжко больные воины с верой и надеждой прикладывались к чудотворному образу и не могли удержать слез умиления: Матерь Божия Сама явилась к ним! Это было для них великое утешение и милость».

На снимке: Виленская икона Божией Матери (литография). Святыня была эвакуирована из города в 1915 году, и ее следы затерялись.

В пригородном районе Антоколь к 8 ноября, к празднику Собор Архистратига Михаила 1914 года, закончили ремонт вместительной каменной церкви, посвященной этому святому. Храм, расположенный на площади, к которой примыкала ограда окружного стационарного военного госпиталя, по своему назначению был одновременно и больничным, и приходским. В день праздника владыка Тихон совершил в Архангело-Михайловской церкви литургию. Для православных жителей пригорода это было первое архиерейское богослужение за последние почти полвека, и оно привлекло привлекло массу народа, в том числе и весь медицинский персонал лечебницы.

На снимке: здание бывшей больничной Михакйловской церкви на Антакальнисе нынче переоборудовано в католический костел.

После службы владыка посетил госпиталь, затем последовал на расположенное неподалеку воинское кладбище, осмотрел там Владимирскую церковь-усыпальницу, участок со свежими захоронениями павших на фронтах. Этим жертвам войны местный поэт посвятил такие строки:

«Бедные братья, в битве сраженные,
Спите вы крепко средь тихих полей,
Ваши могилы, крестом осененные,
Грустно молчат в дымке пасмурных дней»... («Вестник Братства»,1914г., №23).

Архиерею постоянно докладывали о богослужениях, совершенных для воинов и в других лазаретах и населенных пунктах, об этом он узнавал и из адресованных ему лично писем. «Теперь мы видим и чувствуем, что и вдали от родного дома мы не забыты отцами нашими, и легче переносятся наши муки тела и томление духа», – писал на имя Литовского владыки воин А.Иванов. Он рассказывал, что к ним в госпиталь в имении помещика А.Бежерянова в Букишках в семи километрах от Вильны часто приезжает батюшка с певчими. В день Знамения Пресвятой Богородицы службу провели в коридоре второго этажа лечебницы – только в этом обширном помещении могли разместиться все раненые и медицинский персонал. Вдохновленные чудными мыслями Акафиста Богородице к голосам певчих присоединили свои голоса и пациенты лечебницы. «Побольше бы таких отрадных минут – легче было бы переносить страдания!» – восклицает автор письма, и в заключение благодарит архипастыря и духовенство, «правящих дело святое не за страх, а за совесть».

Православная церковь считала и считает защиту Отечества священным долгом для каждого из своих сыновей. При Петре Великом произошло официальное выделение военного духовенства в отдельную касту. При этом царским Указом было предписано «избирать священников в армию достойных и по воспитанию, и по жизни». А служебным Уставом военному духовенству вменялось «быть при своих полках… для ободрения гласом веры». И хотя сами священнослужители относились к некомбатантам (т.е. невоюющим), они обладали мощным оружием – словом духовным. В русской армии священник был обязан перед началом боя благословлять войска, а во время сражения находиться на пунктах оказания первой санитарной помощи и духовно поддерживать раненых.

В Первую Мировую духовные лица служили в полках и лазаретах, в полевых передвижных госпиталях и маршевых запасных батальонах, в артиллерийских бригадах и бригадах Государственного ополчения, в санитарных поездах, а также при штабах армий, корпусов и дивизий. В первый день Нового, 1915 года, за литургией в Николаевском кафедральном соборе владыка Тихон рукоположил во иереи диакона виленской военной Благовещенской церкви Василия Лужевского, получившего назначение на фронт священником в 51-й сводный пехотный батальон.Вообще же к январю 1915 года в действующей армии находились десятки клириков из Литовской епархии: иереи Вячеслав Миронович, Василий Недвецкий, Адам Вишневский, Вячеслав Ширинский, Феодор Быстров, Димитрий Малевич, Иосиф Ширвинский, Николай Тиминский, Константин Бушма, Владимир Матыщук, Афанасий Белисов и другие...

Как только начались боевые действия, иерей ковенского (каунасского) Александро-Невского собора Евстафий Калисский, несмотря на имевшуюся возможность эвакуироваться подальше в Россию, перешел на службу в военное ведомство. Все члены его семьи ушли добровольцами в русскую армию: два сына – вольноопределяющимися, дочь и жена – сестрами милосердия. О.Евстафий получил назначение быть священником 1–го Рыбинского пограничного полка. Вскоре этот батюшка был возведен в сан протоиерея, и протопресвитер военного и морского духовенства России Георгий Шавельский назначил его благочинным дивизии, с которой о.Евстафий участвовал во всех походах на Западном фронте в течение почти трех лет.

Настоятель виленской Архангело-Михайловской церкви о.Димитрий Модестов окормлял раненых З6-го военно-санитарного поезда, о.Александр Савицкий из Шяуляй был священником 2-го лазарета 53-й пехотной дивизии. Священникам Евстафию Калисскому, Александру Савицкому, Василию Недвецкому и Димитрию Модестову судьбой было предназначено вернуться с фронта живыми и невредимыми и по окончании войны приступить к служению на своих приходах в Литве.

Некоторые клирики епархии погибли на поле брани. Один из них – о. Николай Кульчицкий, выпускник Литовской духовной семинарии, представитель известной в крае священнической династии. Эта война в жизни о. Николая была второй по счету: во время русско-японского противостояния в 1904-1905 г.г. ему довелось нести службу среди русских ополченцев на полях сражений в Манчжурии. С началом же Первой Мировой он был назначен священником пехотного полка. Миссия полковых батюшек была чрезвычайно ответственной, ведь на них ложилась обязанность духовного окормления воинства непосредственно в боевых условиях. На фронте, где шла постоянная борьба жизни со смертью, чаще вспоминали о Боге, больше молились и, конечно, обращались к священнику. Духовные лица здесь были крайне необходимыми, к ним устремлялись все – и идущие в бой, и раненые после боя. Верхом на лошадях или в фургонах полковые батюшки передвигались вместе с частями, совершали богослужения в полевых церквях, причащали воинов перед сражениями, напутствовали раненых на перевязочных пунктах и в лазаретах, случалось, что в ходе боев им приходилось заменять санитаров. … Вражеская шрапнель настигла о. Николая Кульчицкого 5 сентября 1914 года в одном из сел на Галиции в тот момент, когда он проводил беседу с группой солдат.

О том, какое воздействие оказывали богослужения, совершавшиеся непосредственно у линии фронта, рассказывали корреспонденции, время от времени появлявшиеся в местных газетах. Вот характерное: «Всенощная на войне.Колоссальное впечатление оставила во мне, – рассказывает один офицер, – всенощная, совершенная в поле, на которой мне пришлось присутствовать впервые. Служит наш полковой священник – седой, маленький старичок. Тихий, проникающий в душу голос, мощный солдатский хор. Я смотрел на строгие, сосредоточенные солдатские лица... Все точно застыли. Многие стоят неподвижно, подняв блестящие от слез глаза кверху. Беспредельным шатром раскинулось небо над головами молящихся. Вот все, как один человек, опустились на колени. Опять застыли. Кое-кто вслух повторяет за священником слова молитвы. Признаюсь, я никогда не переживал такого захватывающего молитвенного настроения. Где-то вдали беспрерывно гудит артиллерия. Идет сражение. Замолк тихий голос священника. Вдруг последовала команда: «накрыть головы!», а затем – немедленное выступление. В первый раз я пошел в бой».«Виленский вестник», 29 декабря, 1914.

На снимке: воины причащаются в походных условиях.

По предложению главы военного и морского духовенства Российской Церкви протопресвитера Георгия Шавельского был организован централизованный сбор материалов о миссии православного духовенства на фронтах. Впоследствии на основании этих сведений предполагалось издать книгу о подвигах священнослужителей. О характерных примерах самопожертвования со стороны духовных лиц сообщал и «Вестник Братства» (1915г., № 5): «Священник артиллерийской бригады, о.К., находившийся в наблюдательном пункте командира дивизии, узнав о повреждении телефонной линии неприятельским огнем, с крестом в руках, под оружейными и артиллерийскими выстрелами, направился по линии провода для исправления повреждения. Ободренный его примером телефонист пошел за ним и успешно выполнил опасную задачу. Этот же священник постоянно напутствовал раненых в сфере огня».

Еще об одном батюшке-храбреце в том же номере журнала: «Священник пехотного полка о.Т. во время боя у Б., когда пехотные нижние чины, не выдержав ужасающего огня, хотели бросить позиции, вышел к ним навстречу с крестом в руках и, стоя перед градом пуль, убедил солдат вернуться на позиции». И далее… «Иеромонах пехотного полка, о.Митрофан, совершал в деревенской церкви божественную литургию. Во время службы неприятельский снаряд, пробив купол, упал в алтарь, рядом с о.Митрофаном. Среди молящихся нижних чинов произошло замешательство, но о.Митрофан успокоил их, говоря: «Вы видите, все мы живы, здоровы; будем продолжать молиться». И богослужение окончилось спокойно, несмотря на продолжавшуюся артиллерийскую стрельбу».

Императорская Академия наук, в свою очередь, начала комплектовать так называемый «Архив войны», т.е. сборник из присылаемых с мест материалов о текущей войне: вещественных, рукописных (письма, открытки, заметки, дневники с фронта) и художественных (относящиеся к войне зарисовки с натуры, карикатуры, фотографии). Предметом интереса были и печатные издания, выходившие вне местной цензуры: листки, плакаты, объявления и т.д. В Литве такая информация сосредоточивалась в виленском Муравьевском музее. По мере накопления документов они отправлялись в Петроград, в Академию наук, где группировались, подшивались и сохранялись для потомства, как бесценные свидетельства исторической памяти.

...В Рождественский пост владыка Тихон, как всегда, часто служил – в Свято-Духовом монастыре, в кафедральном Николаевском соборе, в Свято-Андреевской церкви мужского Духовного училища (ул. Савичяус). После литургии он, как правило, выезжал в лечебницы. 21 ноября архипастырь посетил госпиталь Витебской общины, разместившийся в здании Реального училища. В главном зале (бывшем актовом) собрались раненые, медицинский персонал. На убранном зеленью возвышении владыка в сослужении четырех священников и двух диаконов совершил молебен Божией Матери. Пел хор, составленный из санитаров и сестер милосердия (регентом была одна из них),

подключились и некоторые пациенты. В назидательном Слове владыка призывал всех к непрестанной молитве к Богородице, которая во все времена являлась Защитницей как земли Русской, так и каждого христианина, прибегающего к Ее помощи. После молебна Высокопреосвященный в сопровождении директора училища, старшего врача, других медиков обошел все палаты, беседовал с больными, для каждого находя слова ласки и ободрения.

23 ноября по установившейся традиции отмечался День поминовения митрополита Иосифа Семашки. В Свято-Духовом соборе в сослужении многочисленного духовенства владыка Тихон совершил литургию, а по ее окончании – панихиду. Почтить память святителя, осуществившего воссоединение униатов с православием, пришли сотни богомольцев, среди них губернатор, вице-губернатор, представители гражданских и военных ведомств. 14 декабря владыка Тихон присутствует на торжественном вечере в Русском общественном собрании по случаю освящения иконы в честь 300-летия Царствующего Дома Романовых, выполненной по заказу и на средства русских организаций Вильны.

В городской прессе конца 1914 года нередко появлялись письма с выражением искренней благодарности за участие в судьбе пострадавших защитников Отечества: «От души и сердца благодарю всех сестер... на виленском перевязочном пункте «Красного Креста» за хорошее отношение к больным и раненым. Писарь штаба 1 армейского корпуса Л.Ефимов». «Мы, раненные нижние чины поезда № 1009 вагона 32 искренне благодарим вас за теплый и радушный прием на виленском питательном пункте, согревших нас кружкой горячего чая и молока, которого мы давно не видели в холодных окопах. Благодарим также добрых сестер, не отказавшихся ухаживать за нами, убогими, в поздний час».

На снимке:в здании виленского Городского собрания (ныне филармония) в годы войны размещался Дворянский лазарет.

И еще от одного страдальца: «...Приехал в Вильну, как раненый, 21 ноября. Направили меня в Дворянский лазарет, устроенный на свои средства дворянами города, где и нахожусь в настоящее время. Ранее я тоже был ранен и лежал в одном из лазаретов, но не буду описывать, в каком виде, ввиду ихнего огорчения и недоразумения. В этом же Дворянском лазарете... не могу себе представить лучшего обращения и лечения врачей, которые работают в течение всего дня около тяжелораненых, не зная отдыха и покоя... Не заметил ни одного грубого обращения, кроме ласкового... За что им будут вечно благодарны раненые... Что касается сестер милосердия, то все они здесь по доброй воле, среди которых работают также и графини, как видно, из высшего круга. Им же приходится ухаживать за ранеными, которые не встают с места по два и более месяца, работать все, что человеку необходимо для жизни. Но они переносят это с охотой и лаской... Про пищу и постели не буду и говорить, потому что лучшего и быть не может… Больные будут просить Бога, чтобы всему обществу, состоящему при Дворянском лазарете г. Вильны, дал бы Бог все, что каждому из них желательно в жизни. Подпрапорщик Иван Зайцев» («Виленский вестник», декабрьские номера 1914 года).

Виленцам особенно запомнилось состоявшееся в первых числах декабря акафистное пение Успению Божией Матери по особенному киевскому чину в одном из древнейших храмов Вильны – Успенском (Пречистенском) соборе. Эта церковь была заложена в 1346 году, когда по настоянию своей второй жены Иулиании, православной Тверской княжны, Великий Литовский князь Альгирдас распорядился возвести в Вильне новый храм Божий. Он лично выбрал место для церкви: неподалеку находился княжеский дворец, и район этот был заселен по преимуществу русскими людьми, которых называли «местичами» или «русичами».Храм освятил в честь Успения Пресвятой Богородицы в 1348 году святитель Алексий Московский, бывший в то время в сане епископа Владимирского. Он прибыл в столицу Литвы по личному приглашению князя Альгирдаса.

За новой церковью утвердились два равноценных названия: Успенская и Пречистенская. А в 1415 году после разделения Киевской и Московской православных митрополий виленский Пречистенский храм стал собором Киевской кафедры, в состав которой наряду с другими Западно-русскими приходами вошли и виленские. То было время, когда границы Великого Литовского княжества простирались до Черного моря. В него входила и большая часть территории нынешней Украины с Киевом. Поэтому не удивительно, что кафедральным собором стала церковь Вильны – столичного города княжества. Первым Киевскую кафедру с титулом «Митрополит Киева и всей державыЛитовской» занял Григорий Цамвлак, который был возведен в этот сан именно в виленском Пречистенском соборе. От него и начался ряд иерархов-митрополитов Западно-русской церкви, для которых Пречистенский храм являлся собором кафедральным, и потому он стал называться еще и «митрополитальным», или «митрополичьим».

В феврале 1495 года Вильна торжественно встречала свадебный поезд княжны Елены, дочери Великого Московского князя Иоанна III. Ее выдавали замуж за Великого Литовского князя Александра. По этому случаю в Пречистенском кафедральном соборе состоялся благодарственный молебен, совершенный наместником митрополита, архимандритом виленского Свято-Троицкого монастыря Макарием (Чертом). Вскоре в этом храме о.Макарий был возведен в сан митрополита Киевского. Примечательно, что он был коренным виленцем, из русской семьи, жившей в «русском конце» города, на Заречье, здесь он принял монашеский постриг с именем Макарий, был рукоположен в священнический сан. О.Макарий много потрудился для укрепления и расширения православной общины Литвы. Когда при возведении оборонительной стены в 1498 году провели ревизию городских строений, то оказалось, что в Вильне действовало 7 католических костелов и 17-! православных церквей.

В 1497 году митрополит Макарий направился из Вильны в Киев, чтобы там возглавить восстановление храма святой Софии. По пути он сделал остановку в Мозырском уезде и совершил богослужение в местной церкви. Там, прямо в храме Божием, пролилась кровь праведника: на него напали татары и обезглавили. Местные жители перевезли тело священнослужителя в Киев, где с почестями погребли в Софиевском соборе. Русской Православной Церковью святитель прославлен как священномученик Макарий, митрополит Киевский.

На снимке конца 19 века - Пречистенский собор.

...Исстари в виленском Пречистенском соборе было заведено каждую среду вечером совершать акафист Успению Пресвятой Богородице по киевскому чину – во время этого хвалебного песнопения образ Успения Божией Матери, помещавшийся в иконостасе над Царскими вратами, медленно опускался на приготовленный на солее аналой. Впечатление было такое, будто Сама Царица Небесная, «во Успении Своем нас не оставляющая», спускается с небес к усердно призывающим Ее богомольцам. В судьбоносные военные дни владыка Тихон счел необходимым возобновить эту древнюю традицию.

Итак, Пречистенский собор... три диакона посреди храма с зажженными трикириями и дикириями в осенении рипид трогательно поют кондак «В молитвах неусыпающую Богородицу...» по киевскому распеву. Это умиляет прихожан до слез. Ведь многие из присутствующих проводили на фронт мужей, братьев, женихов, сыновей. Были среди молящихся и те, кто ухаживал за ранеными в лазаретах, страдание ближних надрывало сердца. Здесь же, в храме, совершалось – тайнообразующе – соединение человека с не земным, и душа его получала силы переносить все, что попускал Господь. Прощаясь с народом, владыка Тихон, видя, какое впечатление акафист Богородице производит на богомольцев, обещал и впредь совершать его по средам. Люди благодарили архипастыря, который осчастливил их милостью и вниманием, утешил их.

Некоторые подробности жизни православных общин той поры находили отражение и в секулярной печати. Вот один из комментариев: «Хор Романовского храма.Романовский храм (Константино-Михайловская церковь-автт.) в воскресные и праздничные дни едва вмещает всех богомольцев, привлекаемых сюда из дальних приходов православной Вильны, главным образом прекрасным пением церковного хора. Он создан стараниями ктитора (т.е. старосты) храма, председателя окружного суда О.А.Царюка, который привлек к руководству хором М.Д.Отскоченского, обладающего большим художественным чутьем и вкусом. Организация этого дела была трудна, и теперь, когда его можно считать более или менее налаженным, лица, сочувствующие благолепию храма, обязаны поддержать это прекрасное начинание. В некоторых городах (напр., в Киеве) прихожане и другие лица, делают ежемесячно небольшие взносы (от 10 копеек) или устраивают кружечные сборы на нужды храма, и в частности, на содержание хора... Следовало бы сделать то же и в Романовском храме, чтобы сохранить... и по возможности усилить прекрасный хор, ...заслуживший самые лестные отзывы слышавших его Высоких Особ, а также многих тонких знатоков церковного пения» (Газета «Северо-Западный Голос», 18 декабря 1914 г.).

Приближалось Рождество. Еще с октября месяца Правлением епархиальной Вспомогательной кассы с благословения архиепископа Тихона был начат сбор пожертвований от духовенства и прихожан вещами в пользу воинов действующей армии. По церквям устраивался кружечный сбор на приобретение ткани для изготовления белья, для покупки табака и других нужных вещей. По деревням, по местечкам лепту собирали доброхоты: люди жертвовали – кто деньги, кто холст и шерстяную пряжу, а сельские лавочники – табак и спички. В адрес епархии и правящего архиерея приходили письма-благодарности. От генерал-майора Н-ской дивизии: «Считаю своим долгом выразить жертвователям Литовской епархии от имени нижних чинов дивизии благодарность за присылку подарков и теплых вещей»... От поручика пехотной дивизии: «Получили ваши подарки, раздали их нижним чинам по жребию (так как на всех не хватало). Отрадно было видеть радостные взоры наших солдат, кто получил подарок. Они радовались, как дети, что их не забыли, что помнят о них»... От В.Савицкого: «Сильно был удивлен, что Ваш подарок попал Вашему единоверцу, мне, литовцу. С почтением – защитник Родины».

А рядовой Павел Федотов писал: «Праздник мы будем встречать в окопах, а елку зажигать снарядами... Просим вас, отцы духовные, молитесь за нас Богу, молитесь ежедневно, чтоб дал нам Господь поскорее разбить противника. А мы, воины, будем сражаться, не щадя живота своего, до последней капли крови пойдем исполнять долг присяги. Ура!». Надежде этого солдатика «поскорее разбить противника» вторил фильм, демонстрировавшийся в виленском кинотеатре «Люкс» на Георгиевском проспекте. Фильм «Герой войны» газеты называли «грандиозной кино-поющей патриотической картиной» и сопровождали таким анонсом: «…В каждом доме, откуда ушли воевать на защиту нашей дорогой Родины отцы, сыновья, братья и родственники, здесь на экране могут услышать и увидеть их проводы, а также поучительные слова: «За Богом молитва, а за царем служба не пропадет».Особо подчеркивалось, что картина разыграна артистами Императорских театров при участии пехоты, кавалерии и артиллерии и что лента сопровождается хором певчих, звоном колоколов и другими звуковыми эффектами.

В Литве широкий резонанс получило известие о подвиге земляка, пятнадцатилетнего Антона Харашкевича. До войны Антон жил в Вильне и после смерти отца нищенствовал со слепой матерью. На фронт подросток ушел добровольцем. За проявленное мужество в боях А.Харашкевич был награжден Георгием 4-й степени и произведен в унтер-офицеры. К Рождеству общественность литовской столицы подготовила сотни посылок для воинов. Причем благотворители доставляли их непосредственно в окопы, о чем свидетельствовало следующее сообщение: «Господин редактор! Позвольте поместить в вашей уважаемой газете нижеследующие строки: 23 декабря в штаб вверенного мне полка в деревне К. (в 2-4 верстах от немцев) прибыл земский начальник участка Виленского уезда Э.К.Соколовский с праздничными подарками для казаков полка. Лично г. Соколовский раздал их двум сотням воинов, а остальным подарки выдал 24 декабря заведующий хозяйством по полку. Погода была неважная – снег, ветер, мороз, но, несмотря на все это, Э.К. доставил три подводы подарков на позицию. Подарки состояли из теплых рубах, кальсон, перчаток, рукавиц, носков, шарфов, носильного белья и кисетов с мелкими вещами. Много подарков было от гимназисток виленской гимназии. Казаки сердечно благодарят всех за подарки и желают всем счастья и здоровья в Новом году... С передовых позиций шлем привет и поздравление с праздниками всем родным и знакомым. Командир Н-ского казачьего полка полковник Хопрянин». «Виленский вестник», 29 декабря.

Похоже, народный патриотический порыв не иссякаем... Однако, теперь, на исходе первого года войны, становится очевидным, что мировая бойня принимает затяжной характер. Утихли восторги первых дней по поводу «отрезвления» нации, связанные с запрещением продажи спиртных напитков на время мобилизации. Все явственнее стали вновь проявляться признаки «алкогольной» болезни общества. На Северо-Западе империи в полицейских сводках периодически отмечаются случаи отравления людей суррогатами спиртных напитков. «Виленский вестник» от 3 декабря 1914 года в заметке «Ослепшие от денатурированного спирта» сообщает: «Варшавские больницы переполнены ослепшими от денатурированного спирта. Эти несчастные проклинают тот час, когда их научили пить водку. Некоторых, может быть, удастся спасти, но многие безнадежны. Для них настала вечная тьма, приносящая особо безысходную нужду и горе целых семейств». А 7 декабря та же газета под заголовком «Благодарность губернатора» пишет, например, такое: «Виленским губернатором объявлена благодарность приставу 2 участка Кутыловскому и околоточному надзирателю Диденко за умелое отношение к делу при обнаружении тайной выгонки из политуры спирта».

...В святочные дни скромное торжество состоялось в лазарете виленского Дамского комитета «Красного Креста», размещавшегося в железнодорожном училище. Небольшую елку, изящно убранную, носили из палаты в палату, играл граммофон, любезно предоставленный одной из активисток. Радостно встречали елку раненые и сердечно отвечали на поздравления с Великим Праздником. Когда граммофон играл что-нибудь веселое, раздавались шутки и смех, а один солдатик, которому ампутировали ногу, под звуки «Ах, вы сени, мои сени» все время выражал желание как-нибудь поплясать. И в этом его порыве, как сообщал «Виленский вестник» в заметке за подписью «Русский», «слышался не укор судьбе за свою несчастную участь, но здоровый юмор, характеризующий нашего «серого» героя, умеющего найтись при всяких обстоятельствах. Когда в одной палате догорали на елке небольшие свечи, больным раздавали пакеты со сластями, а елку переносили в другую палату, и так – до последней. Весело и радостно провели мы этот вечер, бодрость тех, кто лично на себе перенес все ужасы настоящей тяжелой войны, невольно отразилась и на нас, смотрящих на нее только издали.

Не могу не отметить сердечности владельцев имения Ландварово (ныне Лентварис) графа Владислава Тышкевича и графини Марии Тышкевич, а также брата последней, князя Любомирского, приславших всем сестрам подарки в виде очень изящных коробок с конфетами. На крышке каждой коробки под стеклом находился фотографический снимок Ландваровского замка собственноручной работы князя Любомирского. Просто, но в высшей степени любезно».