В православном Некрополе Вильнюса на св.Евфросиньевском кладбище на улице Лепкальне покоится немало русских деятелей культуры и науки. Их добрые имена и деяния мы призваны сохранить и передать потомству, чтобы благоп­риятно повлиять на русское национальное самосознание, общественную жизнь и отношение народа к нашему историческому прошлому.

Каждый год место упокоения генерал-майора А.В.Жиркевича (1857-1927) посещает его внучка, жительница Москвы Наталья Григорьевна Жиркевич-Подлесских. По образованию она музыкант, но уже много лет занимается расшифровкой и изданием эпистолярного наследия своего деда, жившего в Вильне более 20 лет.

В православном Некрополе Вильнюса на св.Евфросиньевском кладбище на улице Лепкальне покоится немало русских деятелей культуры и науки. Их добрые имена и деяния мы призваны сохранить и передать потомству, чтобы благоп­риятно повлиять на русское национальное самосознание, общественную жизнь и отношение народа к нашему историческому прошлому.

Каждый год место упокоения генерал-майора А.В.Жиркевича (1857-1927) посещает его внучка, жительница Москвы Наталья Григорьевна Жиркевич-Подлесских. По образованию она музыкант, но уже много лет занимается расшифровкой и изданием эпистолярного наследия своего деда, жившего в Вильне более 20 лет.
......

«XX век отшиб нашу память», – так выразилась Наталья Григорьевна в Вильнюсе на одной из встреч с русской общественностью литовской столицы (она беседовала со студентами с университетскими студента, учащимися школы искусств им. М.-К.Чюрлениса, выступала на одном из вечеров общества «Мелос».

Но настало время, как считает Н.Г. Жиркевич-Подлесских, «восстановить связь поколений и воскресить культурно-историческое наследие, оставленное потомству». Особое место в автобиографии и расшифрованных дневниках ее деда А.В.Жиркевича отведено периоду жизни и деятельности в Литве (1914-1917т.т.) главы Виленской и Литовской православной епархии архиепископа Тихона (Беллавина), с которым тот был достаточно хорошо знаком. Эти документы добавляют бесценные штрихи к биографии и личности выдающегося духовного деятеля России XX века.

Александр Жиркевич (1857-1927г.г.), военный юрист, литератор, коллекционер, видный общественный деятель Северо-Западного края. Его имя встречается в монографиях о Репине и Верещагине; известны письма к нему Льва Толстого, Ильи Репина, Федора Кони, Афанасия Фета, Якова Полонского, Нестерова, изданные в разное время. Жиркевич – автор двух поэтических сборников, книги рассказов, ряда воспоминаний, печатавшихся в столичных и провинциальных журналах.

Около 20 лет прослужил Александр Жиркевич в военно-судебном ведомстве Вильны военным защитником, помощником прокурора, следователем и судьей. В 1908 г., выйдя в отставку в знак протеста против введения смертных приговоров революционной молодежи и при этом не сочувствуя идеям революции, он продолжал активно участвовать в общественной жизни края. А.В.Жиркевич был общественным попечителем мест заключения (воен­ных гауптвахт, дисциплинарных батальонов).

Когда он находил нарушения законности и человечности в содержании заключенных, то тут же начинал борьбу с чиновничьей системой... В нашем крае им издано несколько брошюр по преобразованию мест лишения свободы, одна из которых называлась «Гауптвахты России должны быть немедленно же преобразованы...» (Вильна, 1913 г.).

Занимался Жиркевич также архивными и археологическими изысканиями, стремясь таким образом сохранить для потомков память о культурном и историческом прошлом Северо-Западного края. Александр Владимирович Организовал в Вильне отделение «Белого Креста», которое оказывало помощь семьям военнослужащих, погибшим в мирное время, школуприют для детей-сирот военнослужащих, он помогал талантливой молодежи из беднейших слоев получить образование. Редкое сочетание сострадательного сердца и независимого, смелого характера отличали его от представителей военно-судебного ведомства, в котором он служил. Многие (например, Кони, Нестеров) считали его последователем доктора Гааза, которому принадлежит девиз «Спешите делать добро!».

Конечно, такое отношение генерал-майора к жизни было близко виленскому архиепископу Тихону. И после того, как святитель стал Предстоятелем Русской церкви, приняв по собственному выражению: «это тяжелое бремяи», он расспрашивал общих знакомых о Жиркевиче, посылал ему свое благословение в Симбирск, куда семья Александра Владимировича, спасаясь от немцев, перееха­ла в 1915 г.

...24 января 1914 года город Вильна встретил архиерея трудностями, свойственными этому краю. Здесь соседствовали представители разных религиозных конфессий – православные, католики, протестанты, а также иудеи, черта оседлости которых проходила через Северо-Западный край России. Требовался большой такт, чтобы не посеять религиозной розни между местными жителями. Воспоминания современников свидетельствуют, что вскоре новый владыка завоевал уважение жителей и стал пользоваться глубоким почтением не только у православных...

Из дневника А.В.Жиркевича: "13 февраля. Сейчас приезжал ко мне с визитом новый владыка Литовский Тихон, веселый, подвижный, добродушный, простой и добрый, еще не старый человек. Просидел долго. Воспользовавшись визитом, я попросил за бывшего арестанта Подолина, о назначении его послушником в один из монастырей. Владыка быстр на решения и объясняется не без юмора. Соглашаясь принять послушником Подолина, он мотивировал это не только сознанием необходимости дать возможность встать на ноги оступившемуся ближнему, а соображением, что "выгнатьто всегда будет можно".

Во время беседы у нас в гостиной заворковал голубь. «Зачем вы птицу-то в клетке держите? – заволновался архиепископ Тихон. – Отпустите на Благовещение». Мы объяснили ему, что голубь не привык к нашему климату и на свободе погибнет... Светскости в нем никакой, а живое отношение к окружающему».

«1914 г., 27 марта. Первый раз, после долгого сидения на дому, я выбрался в город, сделав визит архиепископу Тихону. Как все изменилось в архиерейском доме, в приемной, в комнатах владыки, в манере приема! От барской обстановки, культивировавшейся Агафангелом, не осталось и сле­да: все просто, как прост сам Тихон. Когда я вошел, Тихон сидел в зале, беседуя с каким-то священником, пригласив меня в гостиную. Скоро он явился туда и сам усадил рядом на диван и начал попросту, сердечно, довольно откровенно беседовать. Я спросил его, привык ли он к Вильне, где столько иноверцев? На что он ответил, что ему привыкать нетрудно, так как он был уже в Америке и в Холме. Служится ему, по его словам, в Вильне нетрудно, так как паства-то его невелика, а посетителей, сравнительно с Ярославлем, немного».

Прошло всего несколько месяцев, и разразившаяся Первая Мировая война прервала мирное течение жизни... Северо-Западный край принял на себя удар неприятеля, превратившись в прифронтовую полосу, а затем немецкая машина докатилась и до Вильны... Известно, что с приближением фронта архиепископ Тихон занимался организацией помощи раненым, прибывающим в город. Его стараниями были своевременно вывезены в Москву мощи святых мучеников Антония, Иоанна, Евстафия, отправлены в эвакуацию православные колокола и другие святыни. Архипастырю приходилось не только утешать, но своей выдержкой поддерживать растерявшееся население, скрывать скорбь и тревогу за Родину, которые в дальнейшем так сильно прозвучали в его воззваниях... Отголоски этого сохранились в письмах архиепископа, в дневниках и автобиографии Жиркевича. Вот впечатления генерала:

«1914г., 22 августа. Видел, как вче­ра отправляли эвакуированных раненых: на них надевали то же окровавленное платье, в каком их подобрали на поле битвы... Тут же валяются окровавленные рубахи, портянки, сапоги. От всего вонь. Пахнет разлагающейся кровью. Начальства – никакого. Раненые надевают на себя грязное платье. Мне кажется, что только в России возможны такие порядки». ...Написал вчера письмо архиепископу Тихону по поводу того, что православное духовенство не посещает раненых на питательном пункте (на вокзале), в госпиталях и лазаретах, тогда как ксендзы работают усердно. За эти дни, по этому поводу, я получил много заявлений".

От архиепископа Тихона генерал-майору А.В.Жиркевичу тут же приходит ответ:
«Ваше Превосходительст­во, Многоуважаемый Александр Владимирович, Искренне Вам благодарен за письмо от 21 августа и спешу сообщить Вам, что еще до получения оного, мною были распределены священники по госпиталям; назначены и дежурные иеромонахи из Духова монастыря в вокзал, где организован питательный пункт, причем по близости к вокзалу они ночью будут являться перед самым приходом поездов с ранеными; днем же дежурство с ними будут разделять и священники. Конечно, возможно, что кто-либо из них окажется не вполне исправным... В таком случае я просил бы указать место и время неисправности, а мы разыщем виновника и воздадим ему должное.

Призываю на Вас Божие благословение, с совершенным почтением остаюсь Ваш покорный слуга Архиепископ Тихон.
22 августа 1914, Вильна».

Позднее, когда ситуация на фронтах складываться не в пользу русских, и немец уже приближался к литовской столице, православная Вильна готовилась к эвакуации, жителям города предстояло отправляться в неизвестность. Из дневника А.В.Жиркевича: "1915 г., 9 августа. Сегодня я в последний раз разнес по госпиталю махорку, папиросы и т.д. Обрывается интересная страница моей жизни, и, переворачивая ее, мне есть что вспомнить. Обходя госпиталь, я прощался с солдатами и пожелал им всяких благ. А они благодарили меня... Утром обошел часть города. Как он, бедный, опустел и изменился! Видел, как снимали памятник Екатерины! (он стоял на Кафедральной площади-прим.авт.). В Духовом монастыре архиерей Тихон служил перед отправкой мощей Великомучеников в Москву. Три гроба с мощами, в цветах, стояли рядом посреди церкви. Народ с плачем прикладывался к ногам Божьих угодников. Было необыкновенно торжественно – трогательно... Повсюду почти уже сняты колокола. .. Извозчиков почти нет. Выбираются последние жители, кто еще может выбраться... Всюду или мертвая тишина, или тревога..."

Из автобиографии Жиркевича, написанной им в 1923 г.: «Огромная толпа стоит на площади у кафедрального русско-православного собора, (в 1841 г. переделан по приказу царя из иезуитского костела XVII в., ныне католический костел Св.Казимира. – авт.). Все приготовлено для спуска на канатах, с помощью солдат, самого большого, исторического колокола. Пришлось разломать выходное из колокольни отверстие, так как иначе колокол не вышел бы наружу. Толпы зевак собрались поглазеть на даровое, небывалое зрелище (тут и русские, и евреи, и поляки). В окне смежного с собором архиерейского дома (ныне – консерватория им. Таллат-Кялпши – авт.) видна наблюдающая за спуском колокола фигура преосвященного Тихона. Внизу, под колокольней, стоит огромная, на огромных колесах, запряженная многими лошадьми телега, на ней колокол будет отправлен в странствие... Медленно спускается огромный колокол. В момент его постановки на телегу, он прикасается к ней, и раздается густой, тихий, скорбный звук – наподобие стона... Телега тронулась. Мостовая гремит. Стекла в зданиях от тяжести увозимого колокола дребезжат... Наконец он скрывается из вида. Толпа молча, сосредоточенно расходится. Жиркевич (в автобиогра­фии он пишет о себе в третьем лице – авт.) спешит к архиепископу Тихону. Как всегда добродушный, с шуткой на устах, в простоте своей обстановки, живой, подвижный, встречает его владыка, усаживает на диван, предлагает стакан чаю со свежей просфорой. Заметив унылый вид Жиркевича, владыка Тихон (большой психолог и политик) сейчас же меняет тон, спрашивает участливо, что с ним? Жиркевич, глотая слезы, передает ему только что пережитое у смолкшего соборного колокола. Но у архиерея на все один ответ: не стоит так близко принимать подобных, вызванных исключительными обстоятельствами военного времени, явлений к сердцу...

Колокол умолк в Вильне, зато станет звонить где-либо в России. Да разве, по словам владыки, страна погибнет от того, что у нее, предположим, будет отнят Северо-Западный край?! Вон как широко, мощно она раскинулась, отхватив чуть не пол­мира! Есть куда отступить со своими святынями... Слава Богу! Колокол замолк в Вильне, а заговорит в Москве, в другом городе – заговорит о прошлом России! Смотрите на вещи шире, проще! И владыка переходит на другие темы. Также относится Тихон и к увозу святых мощей виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия: те же соображения, шутки, прибаутки... Владыка и тут как бы скользит по вопросу, уклоняясь от откровенного высказывания своих мнений. И Жиркевичу чудится, что радушный хозяин хитрит, не желает перед посторонним откровенно высказывать свои впечатления, что ему, владыке, не так все равно, как хочет показать наружным спокойствием. Владыка все заметил: и прикладывающегося к мощам Жиркевича, и подавленно скорбное настроение толпы, проходившей мимо него, стоявшего в соборе на возвышении, для прощания со святыми. По словам его, тела мучеников, из общей раки вынутые и положенные в отдельные деревянные походные гробы, напомнили ему времена революции, когда ему приходилось отпевать сразу несколько жертв, солдат, городовых, павших от бомбы революционеров»...

На этом кончаются личные встречи А.В.Жиркевича с архиепископом Тихоном. Сопровождая мощи виленских великомучеников, владыка недолгое время проводит в Москве, затем переезжает в г.Дисну (в тридцати пяти верстах от Полоцка), ближе к передовым позициям, на окраину своей епархии.

Жиркевич же с последним составом Евангелического полевого госпиталя покидает Вильну. Он переезжает с семьей в Симбирск, где тут же становится общественным попечителем десяти госпиталей, трех тюрем, военно-гарнизонного кладбища. Изредка к нему приходят письма от архиепископа Тихона (Беллавина), впоследствии митрополита Московского и Коломенского, а позднее и Патриарха Московского и всея Руси...

Подготовила Ирина Арефьева