В здании Вильнюсского самоуправление состоялась фотовыставка «Образ Бога», на которой представлены фотографии православных икон работы  Ольги Кириченко из Висагинаса. Ольга.  Для вильнюсцев такое обилие представленных образов явилось редкой возможностью ознакомиться с образцами сакрального искусства,  представленных в виде  профессиональных репродукций, выполненных Виталием Богдановичем.  Эта выставка обращает внимание на творчество художника-иконописца  О.Кириченко, и ведет нас к истокам ее мироощущения, отраженного в ликах святых.

В Висагинасе,  построенном специально для строителей, сотрудников и персонала возводившейся здесь 30 лет назад Игналинской атомной электростанции, живет и работает художник Ольга Кириченко, известная своими иконописными работами не только в Литве, но и в других странах. Написанные ею иконы украшают православные храмы Висагинаса, Вильнюса, христианские центры и частные собрания в Литве, России, Англии, Германии.

Началось всё, правда, не сразу.  Ольга Кириченко родилась в России, в небольшом селе Вятского края. Детство и юность художницы протекали в те времена, когда вера и Церковь были в государстве и обществе изгоями. Но, наверное, какие-то искорки запали в душу уже тогда. О детстве Ольга вспоминает:«Тогда слово «исповедь» было однозначно инопланетным, в крайнем случае - книжным, и не удивительно, если вспомнить храмы в округе. Одни закрыты, другие - без куполов, то ли склад, то ли клуб в них. Самая ближняя Новоспасская, тоже обезглавленная; над апсидой алтаря росли березки, в серединном нефе пригрелся клуб, куда нас периодически собирали на кустовые смотры самодеятельности, и под сводами взвывали хоры. А вот нашей сельской церкви повезло. Она тоже была закрыта с 1940 по 1946 годы, но почти не разрушена, и священник отец Владимир сумел добиться восстановления служб.

После его кончины в сельский храм был направлен протоиерей отец Николай Пересторонин.  Батюшка приехал с семьей, старшая его дочь Елена оказалась моей ровесницей и в будущем главной подругой на долгие годы. Мы тогда так подружились с Леной, что все время проводили вместе, либо у нас, либо у них дома, когда на улице непогода. И когда батюшка ставил на молитву всех своих чад, то никогда не забывал и меня. Вытащит откуда-нибудь из-под стола и за плечи, в рядок: становись, воробей, вспомни молитву Господню. С легкостью и полным воодушевлением прочитывалось правило». Ольга помнит, какое уважение вызывала у нее семья священника. Здесь складывались понятия о любви, интеллигентности, жертвенности. Естественным образом здесь состоялась и первая встреча с религиозным искусством.

Художественное образование Ольга Кириченко получила также в России: закончила сначала Кировское училище искусств, а затем художественно-графический факультет Ленинградского государственного педагогического института им. А.И. Герцена. Уже тогда ей посчастливилось познакомиться с монографиями Лазарева, священника Павла Флоренского, в частности с его общеизвестным трудом «Иконостас». Изучая теорию, Ольга не оставляла и рисование. Писала этюды с древних стен храмов, тогда еще повсюду разрушенных, но прекрасных, знакомилась с архитектурой северных городов. Она знала, что забытые традиции могут возрождаться из пепла, но не могла тогда предположить, какое место в ее жизни займет икона.  В 1985 году Ольга Кириченко поселилась и начала работать художником – оформителем в Висагинасе. 

Когда-то  Игналинская атомная станция закладывалась как крупнейшая в мире, а с нею вместе среди соснового леса вырастал город-спутник Висагинас. Тысячи людей приехали на строительство со всего бывшего Союза.  Строили, осознавая свою причастность к большому делу. Естественно, что в молодом советском городе не было храма. Но вот в начале 90-х годов, когда рушился старый мир, в Висагинасе были открыты сразу два храма: католический и православный. Ну, а где храм, - там иконы. Время крутых перемен, выпавшее на нашу долю, заставило многих произвести переоценку ценностей, переосмыслить свою жизнь, свою работу. Вот тогда-то художник Ольга Кириченко и решила серьезно заняться иконописью.

Однако,  восхождение к иконописному мастерству крайне сложно, и дано не каждому художнику. Постижение богословия иконы, техники ее создания в условиях города–спутника атомной электростанции, не обладающего какой бы то ни было иконописной традицией, осуществлять крайне непросто. На этом пути  Ольга Кириченко предъявляет к себе высокие требования. Начиная  свой новый творческий путь, она постоянно читала книги, изучала альбомы, посещала музеи и храмы, размышляла. Так  накапливался этот потенциал, который при удачном стечении обстоятельств выплеснулся необыкновенной духовной и творческой энергией.

Художник вспоминает: «Иконопись, уже в силу художественного образования, не была для меня абсолютной тайной за семью печатями. Когда я в 1994 году пришла впервые в нашу маленькую, не совсем еще устроенную церквушечку – храм Целителя Пантелеимона в Висагинасе, чисто и ясно легло на сердце: нужно отдать что можешь, что умеешь, все, что собрано в душе. В этот период мне казалось важнейшим постичь философию иконы, а умение воспроизвести образ под сомнение особенно не ставилось. Когда-то в запасниках Эрмитажа, на студенческой практике серьезно изучались, копировались живописные подлинники. К тому же четыре года художнической школы в Кировском училище искусств с «евклидовой» выучкой обнадеживали как минимум на добросовестную копийность. Поэтому я сначала ринулась в изучение многоуровневого содержания иконы, онтологического, сотериологического планов, символики цвета.

Икона на вратах «Благовещение». Автор Ольга Кириченко.

Здесь на помощь пришли наши священники отец Иосиф и отец Георгий. Среди литературы общецерковного назначения, которая начала появляться у нас, я находила сочинения князя Е. Трубецкого, Н. Тарабукина, архимандрита Рафаила Карелина и других авторов. Использовала всякую возможность приобрести необходимую книгу, что-то заказывала, что-то привозили мои духовные наставники. Конечно, это не значит, что, обложившись горой книг, тотчас можно освоить и осознать степень свободы церковного художника, критерии каноничности образа, отличить меру от чрезмерия, определить ориентиры. Следует ли ограничиться воссозданием внешних канонических форм, или необходимо личностное сопереживание образа? Вся эта азбука переполняла, а зачастую не втискивалась в сознание. С каждой новой работой количество вопросов не уменьшалось, а, напротив, увеличивалось. Наша отдаленность от традиционных духовных центров иконописания не оставляла выбора, и нужно было принимать для себя какие-то решения. Не пожелаю никому осваивать профессию иконописца в одиночку. Но так сложилось».

Первой изографической работой Ольги Кириченко стал список с древней почитаемой иконы из Кафедрального Успенского собора в Тбилиси - образа Сионской Божией Матери. Сейчас икона "Богородица Сионская", написанная Ольгой в 1996 году, находится в висагинском храме Рождества Иоанна Предтечи. Затем были созданы и другие иконы для этой церкви. Тогда же Ольга Кириченко сделала новый шаг: вдохновленная подвигами первых литовских православных святых – мучеников, она самостоятельно разработала композицию иконы «Святые Виленские мученики Антоний, Иоанн и Евстафий». Эта икона стала оригинальным творческим созданием художницы. Ольга писала образы христиан, замученных язычниками, тщетно стремившимися отвратить их от Христа, сопереживая их подвигу веры и преклоняясь перед ним. Был создан образ, несущий и историческую память и связь с местом своего происхождения, но, одновременно, являющийся образом мира нетленного, не подверженного действию смерти. Лаконичность композиции, выверенная гамма цветов в иконе гармоничны. Скорбно-суровые при первом взгляде лики святых светлеют, едва заметная улыбка, в которой воплощены любовь, вера и надежда, освещает их. В иконе чувствуется тишина вечности. Кажется невероятным, что икона создана не в сердце русского православия, а в городе атомщиков на литовской земле.

Когда в городе строился храм святого великомученика и целителя Пантелеимона, Ольга Кириченко написала иконы для его иконостаса. По воспоминаниям художницы, «он создавался нелегко: слишком много было сомнений, слишком много одиночества». Иконы храма св. Пантелеимона составляют цельную композицию иконостаса, покоряют своей строгостью, одухотворенностью, красотой и устремленностью ввысь. 

Светский художник, считает Ольга Кириченко, может обладать техникой, определенной мерой одаренности, но критерием искусства всегда были широта и глубина мировоззрения автора. Художник-иконописец выполняет другие задачи. Он должен выражать вероучение церкви в его неискаженной сущности.Реальные средства иконописца – это глубинное понимание сущности образа, знание символики, свободное владение рисунком, чувством цвета, способность к самоотверженному труду и молитве. Иконопись – это не просто мастерство художника, одного желания здесь мало. Это – даже не призвание, это – благодатный дар свыше, который нужно снискать. Это – образ жизни, подвижничество и, без преувеличения, подвиг. Этому по книгам не научиться. Здесь необходим особый духовный настрой.

 Ольга часто бывает в России, ездит в монастыри, где пишут иконы, в духовные иконописные центры. «В условиях оторванности от исторической духовной традиции, отсутствия перед собой подлинных образцов, очень важны такие поездки, - рассказывает мастер. Никакие книги, репродукции не заменят живую икону, древнюю икону. Это самый лучший «учебник» для человека, занимающегося иконописью. Иконопись можно изучать бесконечно, безгранично. Каждая поездка по святым местам русской иконографии - это ступенька в бесконечном восхождении и очередной этап самопознания. Там начинаешь понимать свое место, чего от себя требовать, чего хотеть». Художница трудилась и стажировалась в Свято-Троицкой Сергиевой лавре, в Ярославле, Нижнем Новгороде, Москве, Палехе. Работала в иконописной мастерской Александро-Невской лавры. И везде были труд и труд, с раннего утра до поздней ночи.

Икона "Иоанн Предтеча". Автор-Ольга Кириченко

Ольга вспоминает: «Я жила в Свято-Троицкой Сергиевой лавре, спала на студенческой коечке, и не припомню дней, более наполненных радостью! Утром колокольный звон разбудит - и в мастерскую. С восьми утра и до половины одиннадцатого вечера в маленькой стажировочной, расположенной в крепостной стене лавры. В памяти остался и заснеженный Палех, где художники создают нерукотворную красоту. Село - сказка в морозных узорах, от которых совсем отвыкла за 25 лет, прожитых в нашей бело-черной графической Литве. Кажется, до сих пор мне улыбаются неповторимые палехские Богородицы, похожие и непохожие на источники. Даже Владимирская, такая она в Палехе необычная, родная и близкая. Нет в ней византийской волоокости, тайны. Так же и в Петербурге, в Александро-Невской лавре свой номер я приходила только ночевать, а весь день, с раннего утра до позднего вечера, проводила в иконописной мастерской.

Просила благословения поработать и после литургии в воскресенье. Главное здесь – погружение в профессиональную среду. А тут уже, как пчелка на медоносе: что насобирала, то насобирала. Иногда и минутка дорога, чтобы что-то мгновенно увидеть, понять, а еще лучше попробовать выполнить от начала и до конца самостоятельно какой-либо профессиональный прием, но уже в отработанной технологии. Например, в первый день я получила послушание сварить состав на золочение под ассист (ассист в иконописи - это лучи и блики, написанные золотом или серебром и составляющие рисунок одежд, волос и тому подобного; символизирует присутствие божественного света). Сначала почистила с полкило едкого чеснока, затем, вдвоем с мастером Мариной часа четыре варили его с гуммиарабиком, добавляли пигменты по капелькам, все на полудыхании. Вздыхали над каждым ненужным пузырьком, растирали. В итоге, торжественно сварили граммов этак сто пятьдесят сусла. Правда, Марина утешила, сказав, что этого хватит для всей мастерской на полгода».

«В создании иконы множество подобных ремесленных моментов, которые, конечно, лучше один раз увидеть. Вообще, практическая, ремесленная сторона ничуть не менее значима в иконописании, чем, допустим, вопросы богословского обоснования или цветовой метафоры». Например, техника темперы, освоение которой приводило Ольгу Кириченко, по ее признанию в состояние отчаяния. «Просто-напросто, сколько драгоценных пигментов разводилось не так, растиралось не с тем. Сиди и догадывайся, что вино для эмульсии нужно брать без единого процента сахара и все равно не всякое. Сколько можно догадываться? Долго, и все равно при этом не догадаешься. Это азбука, которая должна быть преподнесена. Или сколько дней нужно яичному белку выстаиваться, чтобы можно было растереть на нем полимент для золочения. А если это не белок, а заячий клей? В книгах, скорее всего, этих деталей и сейчас не найдешь. А их сотни. А перед работой нужно еще объехать Минск, Москву, Варшаву, чтобы у тебя были все необходимые материалы». 

В монастырях Ольга встречала необыкновенных людей. Например, в одном из подмосковных монастырей инокиня - мать Евпраксия, которая в свое время также окончила художественно-графический факультет пединститута, спешила все подсказать, все объяснить, помочь. «Я видела человека глубоко духовного, меня поражала ее глубокая вера и убежденность. Трудились мы в иконописной, работали в глубокой концентрации, в молчании, но иногда стихийно начинали обсуждать ту или иную проблему общения между людьми. «Все просто, - говорила мать Евпраксия, - критерий добра прост: если стал ты лучше сам, помоги стать лучше в своих мыслях другому».

Икона Божией Матери «Умиление» (Серафимо-Дивеевская)

Работа художника Ольги Кириченко подтверждает, что труд иконописца – полная самоотдача. «Иногда я по нескольку дней не беру в руки кисть, и даже по нескольку недель, - говорит она. - Надо просто пообщаться с природой, синевы небесной набраться. Но если уже приступаю, то, как правило, это уход от всего. На месяц, два. До окончания работы. До первых технологических перерывов, таких как просушка, покрытие олифой или лаком, но только не во время письма. Все время кажется: что-то может при этом прерваться. А иногда обнаруживаю, что устала».

Основные работы Ольги Кириченко: иконостас Пантелеимоновского придела Введенского храма в городе Висагинасе, иконы для церкви Рождества Иоанна Предтечи и храма Николая Чудотворца в Вильнюсе, а также христианских центров и частных коллекций Литвы, Англии, Германии. В их числе несколько самостоятельных иконописных образов. При вратах церкви Рождества Иоанна Предтечи, в маленькой часовне, нас встречает образ Смоленской Божией матери, а в самом храме почетное место занимают иконы Спасителя и Богородицы Сионской.Предтеченский и Введенский храмы города Висагинаса украшают иконы Спаса Вседержителя, Знамение Божией Матери, Николая Угодника, святых Виленских мучеников Антония, Иоанна, Евстафия, святого великомученика и целителя Пантелеимона, икона Смоленской Божией Матери, образ «Неупиваемая чаша», преподобных мучениц Великой княгини Елизаветы и инокини Варвары.  Все работы художницы очень индивидуальны, но в то же время каноничны, отличаются сложным письмом.

В 2002 году вышел альбом иконописных работ Ольги Кириченко «Висагинас. Литва. Иконы православных церквей». Этот альбом и помещенные в нем цветные репродукции икон позволили познакомиться с творчеством художницы широкому кругу ценителей прекрасного и возвышенного, знатоков церковного искусства. В альбоме помещены и размышления художницы о смысле и назначении иконы: «Условность форм, до крайности стесненное движение, строгая отрешенность ликов иконы - все так мало похоже на человека, на нас с вами! Именно поэтому и непонятен такой образ человеку, крепко привязанному к плотским страстям и чаяниям. Нет в иконе снисходительности ко греху. Нет сентиментальной ласковости. Там есть духовная любовь, которая строга и требовательна».

Художник Ольга Кириченко продолжает работать, творить. Она полна новых   замыслов. В ее домашней мастерской ждут животворящего прикосновения белые доски. И руководимая Творцом рука художницы выведет на них сначала легкую прорись, а затем – светлый лик Спасителя, Божией Матери или святого, чтобы новые образы призвали души людей к Божественному. И будут новые раздумья, мучительный поиск, сомнения, одиночество творца. И все продолжится…