Под высокими сводами собора Святого Духа в Вильнюсе покоятся нетленные тела святых Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия. Миновало 662 года с тех пор, как эти подданные Литовского князя Альгирдаса были казнены - за то, что живя в языческой стране, они посмели стать христианами. Случилось это в 1347 году. Следом за ними многие, прикоснувшись к свету Евангельской истины, принимали крещение, при этом крестился и сам Великий князь Альгирдас с именем Александр. При нем, недалеко от городских Острых ворот (ныне Aušros vartų), на лобном месте, «месте висельном», где приняли смерть братья Антоний, Иоанн, а затем и их племянник Евстафий, православные построили деревянную церковь, посвятив ее Животворящей Троице (ныне на этом месте Троицкий униатский монастырь).

Откуда же стали известны факты столь глубокой старины? О жизни и мученической кончине страдальцев говорится в ранних летописях – Ермолинской, Воскресенской, Софийской и др., а также в Степенной книге, которую цитирует в своей «Истории Государства Российского» Н.Карамзин. Имеются и местные достоверные источники. В рукописном отделе Академии наук можно полистать сборник ХУ века с описанием жизни «святых новоявленных мученик родом из Литвы Иоанна, Антония, Еустафиа». Оно начинается словами: «Сии бяху от места литовьскаго, огню и тии служащее»... Некогда эта рукопись находилась в библиотеке православной Литовской Духовной семинарии в Вильне. Историк нашей Церкви Преосвященный Макарий полагает, что рукопись была в числе книг, присланных в 1497 году великой княгине Елене ее отцом Иваном Васильевичем.

Изучением истории святых покровителей Великого княжества Литовского скрупулезно занимался заслуженный профессор Московской Духовной Академии Дмитрий Петрович Огицкий (1908-1994), чья жизнь тесно связана с нашим краем. О нем хочется сказать особо. Сын учительницы и священника, Димитрий родился в Петербурге. Но далее ему довелось жить в наших краях, в 13 лет его приняли в 5-й класс Литовской Духовной семинарии в Вильне. Духовное образование способный юноша продолжил в Варшавском университете на Православном Богословском отделении (Studium Teologji Pravoslavnej Universitetu Warszavskiego).

В Studiume… учились и многие будущие священнослужители Виленско-Литовской епархии: Александр Нестерович, Федор Ракецкий, Александр Соколов и др. Благодаря сильному составу профессоров здесь успешно развивались традиции русской богословской школы. В распоряжении студентов была прекрасная библиотека (между прочим, частично вывезенная из Виленской семинарии). На территории Речи Посполитой выходило около сорока православных периодических изданий. И, видно, читать их было кому - и по-русски, и по-польски…Не удивительно, что именно в варшавском «Вестнике Братства православных богословов в Польше» появилась первая, посвященная литургике, статья одаренного студента Д.Огицкого,.Окончив Studium, Д.Огицкий поступил в Виленский университет, и чтобы как-то себя прокормить, принял предложение ректора Виленской Духовной семинарии одновременно преподавать учащимся гомилетику и греческий язык.

Еще в годы учебы Дмитрия Огицкого на православном Богословском отделении Варшавского университета, в польском католическом журнале «Žrudla mocy» («Источник силы») появилась статья Владислава Загорского «Легенда о трех Виленских мучениках». Студентам ее автор был известен как председатель правления «Общества друзей науки в Вильне». Статья вызвала негодование у православной общественности края, и не удивительно: в ней факт мученичества при князе Ольгерде трех его придворных -Антония, Иоанна и Евстафия назывался вымышленным и категорически отвергался. Тем не менее автор утверждал, что легенду сочинили униатские писатели ХУ1 века.

Затем последовал еще один выпад, в журнале «Ateneum Wilenskie», где польско-католический историк Казимир Ходыницкий уверял, что «легенда» создавалась не униатами в Речи Посполитой в ХУ1 веке, а раньше, в конце ХУ века, и притом в Москве, как порождение ее антилитовской и антипольской политики..

Будучи истинным православным христианином, к тому же приверженцем научной точности и логики, профессор Московской Духовной Академии Д.П.Огицкий разрешает научный спор не полемически, но научно. Кропотливыми изысканиями в библиотеках, музеях и архивах ученому удается выявить более ранние исторические свидетельства о мучениках, нежели используемые оппонентами. В результате появились доказательства того, что фактически виленские мученики Антоний, Иоанн и Евстафий были причислены к лику святых не в ХУ1 веке, а вскоре после своей кончины в 1346-1347 гг., « но не позже 1374 года, когда части их мощей были принесены в Константинополь» («К истории Виленских мучеников», «Богословские труды» № 25, М.,1984г.).

Свои аргументы в споре профессор Д.П.Огицкий черпает из летописных псковских и новгородских списков ХУ-ХУ1 веков, где содержатся известия о виленских мучениках. Так, в «Ермолинской» летописи под событиями 1347 г. записано: «Того же лета убиен бысть от Олгерда Круглец, нареченны Еустафеи, за православную веру и положен у Николы в Вилне с сродники своими Антонием, Иваном, иже такоже пострадаша за веру».

Профессор Д.П.Огицкий находит достоверные аргументы для опровержения измышлений Ходыницкого о московском происхождении легенды, которое якобы преследовало некие политические цели. Если бы прославление Виленских мучеников действительно служило анти-литовским и антипольским целям, могли ли мученики быть официально отнесены к «Покровителям Великого Княжества Литовского, от греческого обряда» (patroni proporcii magni ducatus Litvaniae… ex ritu Graeco), как утверждается в монументальном издании «Аcta sanctorum» у иезуита А.Кояловича, доктора богословия Виленского университета (ХУ11 век)?

В противовес утверждению Ходыницкого о том, что причисление трех Виленских мучеников состоялось в 1547 г. на Московском Соборе профессор Д.П.Огицкий приводит собранные им факты. В Житиях русских святых в рукописи ХУ века, говорится о «Мучении святых новоявленных мучеников родом Литвы Иоанна, Антония, Еустафия». Интересно, что рукопись эта находилась в Вильне, в библиотеке православной Литовской Духовной Семинарии. Как предполагал церковный историк преосвященный Макарий, ее мог прислать в Литву Великой княгине Елене в 1497 г. ее отец Московский князь Иван Васильевич.

Профессор Огицкий находит также сведения из источников Сербского и Супрасльского монастырей, которые также доказывают, что Виленские мученики были известны Церкви как святые задолго до Московских Соборов 1547-1549 гг., где, как утверждал Ходыницкий, они якобы были канонизированы.

Свидетельством раннего почитания Виленских мучеников на Руси, помимо письменных летописных документов, являются драгоценные старинные предметы, на которых выгравированы надписи, упоминающие наших святых. Это хранящиеся в запасниках Троице-Сергиевской лавры два серебряных позолоченных ковчежца 1414 года и золотой крест. На обороте одного из ковчежцев есть надпись греческими буквами, а в перечислении ряда мощей – «новоявлень лтвских стрсторпць» (новоявленных литовских страстотерпцев). Не это ли очевидное свидетельство того, что мощи Виленских страстотерпцев почитались уже в начале ХУ века, всего через шесть десятилетий после кончины?

Времена наступали атеистические, трудные. Прибалтику и Западную Белоруссию в 1939 году присоединили к Советскому Союзу, где уже были закрыты почти все семинарии и Духовные Академии. Военное время Дмитрий Петрович жил с родными у границы с Литвой, в белорусском Щучине, где в церкви служил его отец. Дмитрий Петрович преподавал в начальной школе и вместе с учениками имел обыкновение петь по воскресеньям в церковном хоре. Надо сказать, что любовь к пению осталась у Дмитрия Петровича на всю жизнь. Посещая уже на склоне лет Вильнюс, профессор всегда просил у правящего архиерея благословения петь службу с хористами собора Свято-Духова монастыря.

После войны на территории СССР начали открываться Духовные школы, и Д.П.Огицкого в 1947 году назначают преподавателем Жировицкой, а затем – Ставропольской Духовной семинарии. Здесь Д.П.Огицкий собрал воедино и описал Жития и подвиги святых Юго-Западного края Руси. Как человек двух культур – восточной и западной – ученый одинаково глубоко освоил как православный, так и католический стили богослужений. Он трудится над изложением истории Римо-католической Церкви и причинах разделения Церквей, рассматривает вопросы богослужебного Устава, пишет о проблемах Церковного календаря. Надо иметь в виду, что в 60-70-е годы воинствующего атеизма религиозная литература практически не издавалась.

Бывшие студенты тех лет по сей день с благодарностью вспоминают о ходивших по рукам машинописные экземпляры Пособия по сравнительному богословию Д.П.Огицкого и другие учебные материалы. В 1966 году профессор начинает преподавать греческий язык студентам Духовных семинарии и Академии в Москве. Надо сказать, что учившиеся у него студенты, нынешние священнослужители Виленско-Литовской епархии, уверяют, что полюбили греческий язык благодаря Дмитрию Петровичу. Им довелось первым заниматься по составленному их педагогом учебнику, называвшемуся «Элементарный курс греческого языка».

Вполне заслуженно, хотя и с опозданием, Д.П.Огицкого назначают заведующим аспирантурой МДА, он становится также членом редколлегии «Богословских трудов», членом Комиссии Синода по вопросам христианского единства, получает также ученую степень магистра и звание профессора, а за весомый вклад в богословскую науку награждается орденами святого равноапостольного князя Владимира 3-ей, затем и 2-й степени…

На снимке:профессор Московской Духовной Академии Д.П.Огицкий, 1990 г.

В своих трудах ученый не раз подчеркивал, что важнейшее значение для истории Виленских мучеников и для установления времени их причисления к лику святых имеют три документа византийского происхождения. Это дошедшие до нас в славянском переводе богослужебный пролог-синаксарий на день их памяти, и первоначальный текст службы мученикам. А на греческом языке – похвальное слово в честь мучеников Михаила Вальсамона, ритора храма Святой Софии в Константинополе. Интересно, что в Слове Вальсамона, жителя солнечной Греции, говорится о том, что на родине мучеников царят «страшные холода». «Это страна холодная и морозная, с климатом настолько суровым, что озера там, заледенев, превращаются в равнины». Греческий автор называет мучеников «россами», замечая при этом, что они из тех русских, что обитают дальше к северу, их еще в повествовании называют литовцами, а также «огнепоклонниками».

Объединив материал, содержащийся в Прологе и Похвальном слове греческого автора, проф. Д.П.Огицкий следующим образом излагает историю страданий Виленских мучеников. Иоанн был старшим братом Антония. Оба обратились к вере через общение с христианами и были крещены пресвитером Нестором. Сначала они скрывали свое христианство, но потом исполнились мужества и приняли обычный для того времени облик христиан: перестали стричься, отрастили бороды. Князь пытается отвести их от христианства и предлагает в постный день поесть мяса. Но братья отвечают, что их обязанности к Богу важнее послушания князю.

Оказавшись за решеткой, братья мужественно переносят все лишения и страдания. Однако старший брат Иоанн не выдерживает долгого заключения и соглашается выполнять требования язычников, хотя в душе не отрекается от христианства. Обоих братьев выпускают из заточения, надеясь, что старший повлияет на младшего. Когда же этого не случилось, Антония снова взяли под стражу. В темнице он сожалеет о малодушии старшего брата и отказывается общаться с ним. Однако благодаря беседам пресвитера Нестора, Иоанн находит в себе мужество вернуться к исповедованию христианства. Этим он вызывает гнев княжеского окружения и подвергается жестокому наказанию. Едва живого его бросают в камеру к Антонию, но Господь чудесным образом исцеляет его раны. В ожидании скорого конца братья в темнице получают Причастие из рук пресвитера Нестора. Предчувствуя мученическую кончину, Антоний прощается с братом, которого также ждут страдания и смерть на виселице. После безуспешных увещаний князя, а затем тяжких побоев, Антоний осуждается на смерть через повешение. Согласно прологу, он принял смерть 14января, а 24 апреля такой же смертью закончил свой подвиг брат Иоанн.

Заключительные страницы пролога и похвального слова посвящены третьему, самому юному литовскому мученику – святому Евстафию, на долю которого выпали еще более тяжкие испытания. По словам Вальсамона, он был близок к князю, принадлежал к княжеской «дорифории», то есть свите. Обращенный в христианство Евстафий так же мужественно исповедовал свою веру, так же не поддавался попыткам князя то лаской, то угрозами вернуть его в язычество, так же отказался от мяса в постный день. Последовали наказания, еще более страшные, чем те, коим подвергались два брата: святому Евстафию насильно вливалась в рот вода, были перебиты ноги от стоп до колен, отрезаны уши и нос, содрана кожа с головы… В конце концов он был повешен (по прологу, на дубе). Как свидетельствуют рукописи, это случилось 13 декабря.

Проф. Д.П.Огицкий замечает, что поскольку началом года в то время считалось 1 сентября, а летописи датируют 6855-м годом лишь кончину святого Евстафия, кончину двух первых мучеников следовало бы датировать 6854-м, то есть 1346-м, годом.

Местные христиане «любящими руками», как говорится в слове пресвитера Михаила Вальсамона, погребли они святого Евстафия рядом с первыми двумя мучениками, «дабы и на земле не были разъединены те, кои стали (в небе) участниками одного и того же мученического лика».

Погребение это совершилось, согласно белградской рукописи пролога, ночью, при этом участвовали новопросвещенные сыновья «мучителя», т.е. Ольгерда и Марии Ярославны Витебской, сочетавшихся браком в 1318 году. Непонятно, зачем глава государства счел нужным предпринять столь жестокие меры осуждения на смерть трех христиан при своем дворе, где к тому времени уже многие члены княжеской семьи приняли св. Крещение? Польский историк Станислав Смолька так объясняет этот странный на первый взгляд факт: «Князьям можно было креститься в «русскую веру», как называли в Литве вероисповедание Восточной Церкви. Но успехи христианства и русских влияний среди коренного литовского населения вызывали у народа ропот и недовольство. Кровь этих трех обрусевших и крещеных литовцев пролил Ольгерд, чтобы расположить к себе старую языческую Литву и проявлением столь суровой ревности о чести отечественных богов у литовского народа оградить себя, свой двор, свою семью» (S.Smolka. Unia Litwy z Korona).

Д.П.Огицкий указывал, что есть и более ранние памятники, свидетельствующие о прославлении подвига литовских христиан. И в этом нам довелось лично убедиться, когда по благословению Митрополита Виленского и Литовского Хризостома группа учителей религии из Литвы приехала в Москву на традиционные Рождественские Чтения. Обычно они завершаются посещением Троице-Сергиевой Лавры в Радонеже, где преподобный Сергий воспитал целое поколение монахов-подвижников. Здесь же он благословил князя Дмитрия Донского на Куликовскую битву.

Среди экспонатов выставки, посвященной памяти Преподобного Сергия Радонежского, мы увидели священническое облачение Троицкого игумена и небольшой золотой крест-мощевик. Из надписи на кресте среди имен канонизированных в 1354 году византийских святых мы с изумлением узнали, что сюда вложены и частицы мощей «новых мунк (т.е. мучеников) литовских». Как нам объяснили, его прислал Радонежскому игумену Константинопольский патриарх Филофей (1354-1376). В оригинальной рукописи Жития можно наше внимание привлекла цветная миниатюра, изображающая сцену вручения преподобному Сергию на блюде креста от патриарха. Надпись на «филофеевском» кресте - это неоспоримое свидетельство раннего почитания виленских угодников в Византии и на Руси.

На снимке: Крест с мощами мучеников литовских. ХIУ век. Из собрания Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника.

Еще одно такое свидетельство – хранящийся в Кремле, в Оружейной палате, экспонат работы византийских мастериц. Это расшитый по лазоревому атласу серебром и золотом «большой» Саккос Московского митрополита Фотия (1410-1431). Среди изображений мы видим трех святых с мученическими крестами в руках и вышитые шелком их имена греческими буквами: Антоний, Иоанн, Евстафий. Интересно, что саккос – это верхняя одежда высших иерархов, в которую сами патриархи облачались на большие торжества только трижды в году: на Пасху, Рождество Христово и в Пятидесятницу.

Ну, а какая же связь между средневековой Византией и Литвой? Ответ на этот вопрос профессор Д.П.Огицкий нашел в протоколах Константинопольского патриархата Х1У столетия: Литовское княжество во главе с Ольгердом стремилось к церковной самостоятельности и желало избавиться от влияния Москвы. Поэтому великий князь был заинтересован получить у Константинопольского патриарха право на организацию самостоятельной митрополии. И поскольку в Литве появились первые христианские мученики, он послал патриарху Филофею - в подкрепление просьбы – частицы святых мощей в кресте-мощевике. А поскольку Патриарх стремился сохранить единство русской и литовской Церквей, в золотой крест с мощами канонизированных в 1354 году литовских мучеников вкладываются и частицы мощей новопрославленных греческих святых. Таким образом, повидимому, надеялись поднять авторитет Литвы в глазах Руси,

Однако, как известно из истории края, посмертная участь св.Виленских мучеников была отнюдь не покойной. Поначалу их святые мощи попали к униатам, затем вновь вернулись к православным, которые на время нашествия врагов спрятали святыню в пещере. Обнаруженные лишь через полтора столетия останки были с почетом помещены в дорогую раку, в оборудованной специально для них пещерной церкви монастыря Святого Духа.

С середины Х1Х века мощи Виленских угодников становятся символом, объединяющим верующих православных людей. Число паломников к литовским святым особенно увеличилось в советское время, когда множество обителей были разорены или упразднены, а действующими в СССР оставались считанные монастыри, и среди них - наш, Вильнюсский, в честь Святого Духа…

Летом 1915 года перед нашествием Кайзеровской армии в ходе 1 Мировой войны мощи страстотерпцев были эвакуированы в Москву, в Донской монастырь. Но после революции большевики затеяли судебный «Процесс Виленских угодников», направленный против «одурманивания народа». В 1920 году, согласно постановлению суда, мощи мучеников в качестве экспонатов, с клеймом «мумифицированные трупы», ссылаются в Музей древностей. Наверное, не случайно нападки возникли в польской Литве в 30-е годы, когда мощи святых находились вне дома и претерпевали всяческие невзгоды…

И пока останки православных святых пребывали среди музейных мумий и окаменелых останков животных, искренне преданные верующие не уставая хлопотали о возвращении святынь на родину, в Литву. И владыка Елевферий из литовской Ковны, и депутат Польского сейма от русско-белорусской фракции В.В.Богданович, и бывший царский генерал В.Жиркевич обращались с просьбой о содействии к недавнему своему архиепископу Виленскому и Литовскому Тихону, уже Патриарху Московскому и Всея Руси. Святейший в свою очередь писал во ВЦИК к М.Калинину, протестуя против кощунственного помещения мощей мучеников в музее, и требуя вернуть св. мощи Церкви, которая находится в Литовском государстве.

Три святых мученика Х1У века вернулись в Вильнюс на аэроплане из 31– летней ссылки 26 июля 1946 года.

Ирина Арефьева.