В швянченском Свято-Троицком храме хранятся предметы церковного обихода, значение которых в истории местной православной общины трудно переоценить. Это деревянный потир и дискос, попавшие в Швенченис с далекой Орловщины. Обстоятельства, при которых они оказались на литовской земле, свидетельствуют об исповедническом подвиге многолетнего настоятеля Свято-Троицкого храма протоиерея Александра Данилушкина.Он начинал свой священнический путь в 1924 году, когда епископом Брянским Агапитом (Борзаковским) был рукоположен во иерея. До этого Александр Данилушкин закончил учительскую семинарию, преподавал в церковно-приходской школе, с 1916 года служил псаломщиком в сельской церкви под Калугой, а с 1918 года – диаконом. Позднее он закончил пастырские курсы.

В двадцатые годы ХХ века, когда в Советской России разрушались храмы, а священники подвергались репрессиям, проповедовать слово Божие было настоящим подвигом. Случалось, что комсомольцы забрасывали о.Александра камнями и попросту изгоняли его из деревни, где батюшка возглавлял православный приход. В 1937 году о.Александр Данилушкин, как «служитель культа», был арестован. К счастью, начальником местного НКВД, от которого зависел исход дела, оказался бывший ученик о.Александра в церковно-приходской школе. Он посоветовал священнику уехать, пока не поздно, вместе с семьей в деревню, к отцу, в Орловскую область. О.Александр последовал прозрачному намеку сотрудника «органов», временно оставил служение в храме и устроился в одном из орловских колхозов конюхом. На новом месте две его подрастающие дочери также были вынуждены скрывать свое социальное происхождение. Однажды одной из них, Галине, студентке Орловского медицинского училища, как раз накануне выпускных экзаменов пришлось услышать от своей из учительницы: «Я знаю, кто ваш отец». У Галины сжалось сердце: это прозвучало как приговор. «Но я вас не выдам», - неожиданным образом завершила фразу учительница.

Во время войны, в конце лета 1941 года, фронт подходил к Орлу, и начальство поручило конюху Данилушкину гнать колхозное стадо на восток. Он вернулся в ноябре, когда на Орловщине уже были немцы. Надеясь использовать религию в своих целях, оккупанты не препятствовали церковной жизни российского населения. Православным священникам, отстраненным в советское время от окормления паствы, они позволили создать в областном центре Епархиальное управление. Иерея Александра Данилушкина церковноначалие назначило служить в церковь села Короськово, Крамского района. Здание храма там сохранилось, но внутри оно было пустым: ни одного святого образа. Обрадованные появлением в их селе священника, духовно изголодашиеся люди вернули в храм иконы, в свое время припрятанные от богоборческих властей, а местный учитель извлек из погреба своего дома целый иконостас. Вскоре короськовская Космодемиановская церковь чудесным образом преобразилась и стала местом притяжения для верующих из ближних и дальних мест. О.Александру случалось крестить по тридцать человек за день.

В одну из июльских ночей 1943 года немцы принялись сгонять всех жителей села на площадь у церкви. О.Александр кинулся в храм, чтобы вынести самые необходимые для священнодействия предметы: антиминс, деревянную-наилегчайшую по весу-чашу, дискос, епитрахиль и св.крест. Вскоре людей погнали на гору в нескольких километ-рах от села. Как только они достигли вершины, за их спинами прогремел мощный взрыв – это немцы взорвали церковь. В тот же день оккупанты отделили молодежь от пожилых людей. Сестры Галина и Анна Данилушкины были разлучены с родителями - их отправили на рытье окопов у линии фронта. А о.Александра и матушку Анну Никитичну погнали этапом в западном направлении.

После земляных работ на оборонительных рубежах сестры Данилушкины оказались в лагере для перемещенных лиц и слезно умоляли отправить их к родителям. Немцы снизошли к просьбе дочерей священнослужителя и разрешили девушкам искать родителей самостоятельно. Продвигаясь вглубь оккупированной территории, сестры получали сведения о перемещении колонны, в которой находились их отец и мать. Наконец, настал момент, когла семья воссоединилась. Что могло напитать и утешить людей за колючей проволокой? Суточная норма на человека в лагере составляла двести граммов хлеба из отрубей, и лагерное начальство пошло даже на то, что отпускало некоторых узников в город просить милостыню у местного населения. Семья Данилушкиных занимала небольшой барак, который вместе с ними разделяли еще двое священников с семьями. Спали на нарах, в два этажа. На обед заваривались отруби... И все же их души получили утешение словом Божием! Однажды иереи – узники лагеря решились обратиться к администрации с просьбой совершить Божественную литургию. Это было как раз накануне праздника Преображения Господня 1943 года. И, - о чудо, - им было разрешено священнодействовать!

19 августа на лагерной площади перед бараками произошло это необычное богослужение. На воздух вынесли стол, заменявший Престол. Три священника соборно служили литургию на антиминсе, спасенном о.Александром из взорванного на Орловщине Божьего храма. Правда, узники в тот день не причащались – неоткуда было достать для таинства вина. О богослужении за колючей проволокой стало известно Экзарху Прибалтики, митрополиту Виленскому и Литовскому Сергию (Воскресенскому). Владыка добился у немцев освобождения из заключения в Алитусском лагере священнослужителей, их жен и детей. Священник Александр Данилушкин написал Прошение на имя правящего архиерея о зачислении его в штат Виленской и Литовской епархии и 20 сентября 1943 года получил назначение служить в Швянченисе на сиротствовавшем до того Свято-Троицком приходе. Иерей Всеволод Соколов – сосед по бараку о.Александра по Алитусскому концлагерю- был направлен окормлять общину в Шяуляй.

Разутые и раздетые прибыли Данилушкины в Швянченис, имея на всю семью имущества один узелок с бережно завернутыми святыми предметами, спасенными о.Александром из разрушенной церкви на Орловщине. Всю семью ободряло сознание того, что теперь они – при храме Божием, что они все вместе и избавлены от подневольного труда в Германии. Но все же старшей из дочерей священника - Галине не удалось избежать горькой участи - с группой швянченской молодежи ее отправили на работы в Германию. До окончания войны девушка была в услужении у одной немецкой семьи, нянчила детей.

После войны Галину Данилушкину в Советском Союзе как многих из тех, кто был вывезен гитлеровцами в Германию, ждала трагическая участь. Ее обвинили в «пособничестве фашистам». 10 лет и 7 месяцев провела «поповна» в северных лагерях, не имея никакой связи с родными, но сердцем всегда чувствовала, что в далекой Литве отец молится о ней, и сама укреплялась молитвой. Работая медсестрой в лагерных лазаретах, крепкая духом, она утешала немощных и ободряла отчаявшихся соузников.

..Тем временем швянченская община в 1947 году прошла государственную регистрацию. По сведениям, представленным в епархию главой прихода о.Александром Данилушкиным, в ней числилось тогда 86 человек. Помимо Швянчениса о. Александр служил в швянченеляйской Казанской церкви, в храмах Дукштаса и Пабраде. Осенью 1948 года батюшка шлет в епархию тревожную телеграмму, сообщает, что здание церкви в Дукштасе используется местными властями как зернохранилище. Тогда же Швянченский районный Исполнительный комитет депутатов трудящихся выносит постановление и о закрытии Свято-Троицкой церкви в райцентре, а местным верующим предлагается пользоваться храмом в Швянченеляй. О.Александр и его паства отчаянно протестуют, и в конце концов высшие инстанции отменяют вердикт районных властей.

Когда в середине 50-х годов Галина Данилушкина вернулась с Севера в Швянченис, то не обнаружила бывшего причтового дома, где по прибытии из концлагеря обосновалась их семья: немцы сожгли здание при отступлении. Пришлось Данилушкиным скитаться по углам. Галине бросилось в глаза то, в какой ужасающей бедности жили сейчас ее близкие. Ведь из всей семьи получала зарплату только младшая сестра Анна, работавшая на швейной фабрике. Желая как-то помочь родным, Галина устроилась на работу медсестрой в городскую поликлинику. И в то же время дочери священника, воцерковленные с детских лет, не покладая рук трудились для храма: шили ризы и хоругви, пекли просфоры, убирали в церкви, пели на клиросе.

В середине 50-х - начале 60-х годов ХХ века, в период хрущевского правления, Православная церковь в Литве подверглась новым притеснениям. В 1958 году был ликвидирован молельный дом в Пабраде, а в 1963-м закрыты швянченеляйский Казанский храм (теперь на его месте - вкопанный в землю деревянный крест) и церковь в Дукштасе. Религиозные общины со стороны властей испытывали не только идеологический пресс, их стремились задушить и экономически. Церкви были приравнены к индивидуальным предприятиям. Это означало, например, что за электрическое освещение им приходилось платить по 21 копейке за киловаттчас, в то время как для остальных предприятий, учреждений, а также съемщиков государственных квартир был установлен тариф в 4 копейки за киловаттчас электроэнергии. Получаемые за церковные требы гроши уходили на уплату установленных государством высоких налогов. И все-таки кое-какие пожертвования на содержание Свято-Троицкой церкви поступали, материальную помощь православному храму в те годы оказали и местные ксендзы. В 1956 году, когда в приходе состояло 85 верующих, в Швянченской церкви сумели-таки провести косметический ремонт.

Многие миряне боялись открыто признавать себя верующими. Случалось, даже местные начальники просили батюшку окрестить их детей и внуков –но только тайком, ночью. Дочерей батюшки обыватели в глаза называли«поповнами»,а внука священника в школе дразнили «попенком». Притеснения со стороны власть предержащих коснулись семьи Данилушкиных и впрямую. Сын дочери о.Александра - Анны, Владимир Ткаченко, по окончании средней школы решил поступать в Харьковское высшее военное училище. Он прошел медкомиссию в швянченском районном военном комиссариате, сдал необходимые документы. Но неожиданно изучилища был получен обескураживающий, уничтожающий мечту ответ: «внук попа не может быть офицером Советской Армии».

Анна сумела закончить техникум легкой промышленности в Вильнюсе и получить место мастера на швянченской швейной фабрике. Служебное положение заставляло ее предпринимать меры предосторожности, скрывая свои церковные дела. В храме Анна помогала отцу, но только когда темнело. Она хорошо понимала, что если будет открыто проповедовать веру, то ее просто сместят с должности руководителя производства. В конце 60-х годов Анна Данилушкина на свое имя получила двухкомнатную квартиру от государства - именно как поощрение за ударный труд, и лишь тогда семья священника впервые за двадцать лет в полном составе смогла, наконец, вновь сесть за один стол. В этой квартире и по сей день обитают сестры Анна и Галина Данилушкины.

Пастырский опыт о.Александра подсказывал, что «верные» всегда есть и будут. Он продолжал наставлять паству несмотря на то, что три из четырех окормлявшихся им общин, были ликвидированы и что количество прихожан в швянченском Свято-Троицком не прирастало. По первому зову о.Александр спешил пешком, порой за десяток километров, чтобы соборовать больного, отпеть почившего, причастить тех, кто месяцами не вставал с постели. Он служил преданно и бескорыстно и был возведен в сан протоиерея. В 1978 году о.Александр по состоянию здоровья уже выведен церковноначалием за штат, но вплоть до своей кончины по возможности участвовал в богослужениях в родном храме. Его дочери и при новом настоятеле, священнике Владимире Трубецкове, служившем в Свято-Троицком храме до 1991 года, продолжали нести церковные послушания. В период с 1991 по 1993 год в Швянченисе служил настоятель церкви в Висагинасе о.Иосиф Зетеишвили, после него пастырем швянченских верующих был назначен иерей Димитрий Шляхтенко, который является таковым по по сегодняшний день.

Нынче Свято-Троицкий приход немногочисленен. Швянченис утратил то место и ту роль, которые ему были отведены когда-то, скажем, век - полтора назад. В свое время городу выпала честь стать одним из первых на территории Литвы населенных пунктов, где после воссоединения в 1839 году униатов с Православной Церковью была образована православная община. Сам этот факт был событием неординарным, если учесть, что в то время в литовском крае Православие только-только начало возрождаться после многовекового присутствия здесь униатов. Православный приход в Швянченисе учредили в 1842 году. Богослужения долгое время совершались в арендовавшихся зданиях. Община увеличивалась числом верующих довольно быстро. В 1875 году, например, прихожанами себя считали 766 местных жителей.

В 1898 году в Швянченисе на средства российской казны был построен стационарный храм в честь Живоначальной Святой Троицы. Он проектировался как соборная церковь: в русско-византийском стиле, каменный, просторный, богато украшенный. При нем вскоре открылось несколько церковно-приходских школ, в городе также действовали мужская и женская гимназии, городское училище. В 1913 году Свято-Троицкая община насчитывала 709 человек. Перед Первой Мировой войной Швянченис являлся центром одноименного благочиния Виленской и Литовской епархии, его возглавлял священник Димитрий Маркевич, многолетний настоятель Свято-Троицкой соборной церкви..

28 апреля 1914 года швянченский Свято-Троицкий приход посетил при пасхальном обозрении епархии ее глава - архиепископ Тихон (Беллавин). В тот день по всему городу сооружались, как полагалось, арки, которые украшались зеленью и цветами. При въезде в Швянченис владыку хлебом-солью приветствовал городской голова старовер Лаптев, у входа в собор хлеб-соль правящему архиерею поднес председатель церковного Свято-Троицкого Попечительства, директор местной гимназии, а приветственную речь произнес настоятель о. Димитрий Маркевич. На литургии главе епархии сослужили восемь священнослужителей, богослужение сопровождалось пением двух хоров. По окончании службы владыка раздал народу крестики, благословляя каждого богомольца. В тот день архиерей с представителями властей и учебных ведомств посетил учебные заведения города, в том числе и церковно-приходские школы, где он выслушал ответы учащихся по Закону Божиему, церковной истории, другим предметам. После обеда у о.Димитрия Маркевича владыка и сопровождавшие его лица осмотрели собор и пришли к мнению, что зданию необходим внешний ремонт (на карнизах обвалилась штукатурка, крыша повреждена сыростью). На словах договорились, что ремонт можно начать в ближайшее время и средства для этого найдутся. Однако благим намерениям сбыться не довелось. Уже в августе грянула Первая Мировая война.

В межвоенное время Швянченис входил в состав Польши. По Земельной реформе в 1921-1923 годах власти лишили Свято-Троицкую православную общину большей части земли, которой она владела в царское время, оставив ей клин в 5 гектаров. В течение многих лет швянченский приход возглавлял протоиерей Владимир Жебровский, при нем 1928 году осуществили внешний ремонт Свято-Троицкой церкви. В 1937 году ее настоятелем назначили священника Николая Мироновича. О.Николай зарекомендовал себя как талантливый проповедник. Эта его способность в годы Второй Мировой войны была замечена митрополитом Виленским и Литовским Сергием (Воскресенским), который командировал швянческого настоятеля на служение в Псковскую Миссию Русской Православной Церкви. После о Николая Мироновича главой Свято-Троицкой общины стал иерей Иоанн Малыгин, но в этом качестве он пробыл очень недолго и был отстранен церковноначалием от заведывания приходом. До того момента, когда в Швянченис осенью 1943 года прибыл о.Александр Данилушкин, богослужения там не совершались в течение нескольких месяцев.

…Каждый год, 30 сентября, в день преставления протоиерея Александра Данилушкина (он почил в 1988 году), в швянченской Свято-Троицкой церкви служат литургии и панихиду по усопшему подвижнику православия. Как правило, они совершаются соборно, в сопровождении церковного хора из Висагинаса. В швянченском храме регулярно совершаются богослужения по Двунадесятым и Великим праздникам, а также кадое второе воскресенье. Богомольцы из окрестных мест не всегда могут попасть в церковь – автобусы, если и ходят, то редко и по не удобному для людей расписанию. Сестры Данилушкины поют в хоре. Кроме того, одна из них – Анна читает Часы, Апостола. Как профессиональная швея, она всегда с пользой для храма употребляла свои умения - ею пошиты облачения, храмовые хоругви и т.д. Иными словами, и Анна, и ее сестра Галина попрежнему находятся при Свято-Троицкой церкви и верно служат ей. С момента, когда они впервые переступили ее порог, прошло более шести десятков лет…