Представляя нашего героя, прежде всего отметим, что Василий Алексеевич фон Роткирх находился в той же степени родства с Абрамом Ганнибалом, что и поэт Александр Сергеевич Пушкин, то есть и Василий Роткирх и Александр Пушкин были правнуками чернокожего подданного Петра Великого. По линии «арапа» родственные связи выглядят следующим образом: сын Ганнибала Осип - отец Надежды, матери А.С.Пушкина; сын Ганнибала Абрам - отец Софии, матери Василия фон Роткирха. Значит, поэт Александр Пушкин и Василий фон Роткирх - троюродные братья. Вот вам, пожалуйста, еще один виленский «пушкинский след». А виленский он потому, что Василий фон Роткирх с 1882-го и до своей кончины в1891 году жил в Вильне, и прах его покоится на православном Евфросиниевском кладбище литовской столицы. Однако его личность вызывает интерес не только потому, что в нем есть частица крови российского Ганнибала, но и потому, что он оставил в наследство потомкам свои литературные труды, часть которых хранится в том числе и в Литве, в частности, в Рукописном отделе библиотеки Вильнюсского университета.

...В последней четверти Х1Х века в наших краях был весьма популярным литератор и журналист, подписывавший свои творения псевдонимом «Теобальд». Он публиковал в петербургских и местных журналах и газетах рассказы, воспоминания, краеведческие очерки и т.п. Из виленских газет большее предпочтение он отдавал государственному органу «Виленскому вестнику», который опубликовал его очерки по литовской мифологии «Языческие священные места в Вильне», «Загробная жизнь», «Литовско-языческие погребальные обряды», «Воздушные чудеса», а также сатирическое обозрение нравов той поры «Отрывки из недоеденной мышами рукописи». Итогом многолетней литературной деятельности этого автора стали «Воспоминания Теобальда», вышедшие в пяти книгах в 1890 году. Под благозвучным псевдонимом скрывалась персона в городе более чем известная, ни много ни мало - начальник Виленского жандармского управления (с 1882 года) Василий Алексеевич фон Роткирх. Теперь, по прошествии столетий, стало очевидным, что самым привлекательным его трудом все-таки следует считать «Записки о Друскениках», написанные в 1854 году, когда автор был совсем еще молодым человеком, штабс-капитаном Динабургской крепости (Даугавпилса).

Курортный сезон (с мая по октябрь) 1853 года динабургский офицер провел в Друскининкай (тогда - Друскеники). Впечатления Роткирха о курорте вылились в солидный труд (рукопись на 282 страницах). Причем, он иллюстрировал свою работу жанровыми сценками. Вкупе все это - литературный текст и рисунки дали уникальную картину нравов середины Х1Х века, царивших в «минеральном местечке» Друскеники, когда административно оно входило в состав Гродненской губернии Российской империи. Об этом курорте писали и до Роткирха и после него. Но, пожалуй, ни в одной из публикаций «минеральное местечко» не представлено в такой оригинальной плоскости, как у Роткирха. Уникальностью своего подхода к «курортной жизни» наш автор и отличается от других.

Ротмистры

"Всего много в Друскениках, а больше всего ротмистров и маршалковых"

Неординарность работы Роткирха была очевидна и для современников. Когда он предложил «Записки о Друскениках» для публикации, то цензура этому воспрепятствовала, найдя в них немало предосудительного, и произведение автоматически попал в разряд запретных. С момента, когда офицер в 1854-м закончил «Записки...» и до своего переезда в Вильну в 1882 году, они были, что называется, «достоянием автора». А прибыв в главный город Северо-Запада России, фон Роткирх счел за лучшее доверить свою рукопись Виленской публичной библиотеке. В настоящее время она хранится в Рукописном отделе библиотеки Вильнюсского университета, и мы имеем возможность оценить этот труд по достоинству.

Болтун

"Болтун - это труба пороков того общества, которому принадлежит; это дырявое решето, в котором ничего не удержится"

Рукопись «Записки о Друскениках» с вкрапленными в нее рисунками - это целая галерея человеческих типов, история нравов далекого прошлого. «Как же все это передать вам, - эмоционально восклицал Василий фон Роткирх, - все, что я вижу, слышу и чувствую! Я хотел бы, чтоб эта бумага, словно пластинка Даггера (фотографическая пластинка-авт.), отразила в себе типически все, что пройдет перед нею». Но возможно даже и хорошо, что свои заметки автор иллюстрировал не фотоснимками, а рисунками. Графические работы в его исполнении - это не моментальные снимки с натуры, но результат определенных авторских наблюдений и размышлений. По рисункам мы можем составить себе представление о том, каким был круг интересов посетителей курорта, как они вели себя в обществе, как одевались, наконец.

Итак, идет себе человек по «минеральному местечку» и что ж он видит? Ну, например, двоих мужчин, как сейчас бы сказали, разных весовых категорий. Один надеется на курорте, вероятно, сбросить вес, а другой, наоборот, - вес набрать. А пьют они воду из одного источника. Вот вам, пожалуйста, рисунок.

Аппетитный и не аппетитный паны.

«Он приехал лечиться от аппетиту; он имеет страшный аппетит, просто бегемотовский. Но не игра ли это случая? Молодой человек сухой, словно куриная лапка, жалуется толстяку на недостаток аппетита».

Некоторым типажам автор уделяет уделяет более пристальное внимание. Вот описание одного из отдыхающих - графа: «Он лежит на софе и выставил обе ноги, обутые шитыми туфлями, на улицу из окошка, у которого ежедневно от 9-ти до 10-ти играет музыка. Минеральный граф лежит и думает думу. О чем бы вы думали? О благосостоянии крестьян? Дудки! На что ему это? Обойдется лысый и без гребенки! Он думает о том, какую бы поумнее любезность сказать сегодня графине М. Знает...что ж он знает? Французский язык и французскую кадриль. Это все его воспитание и образование. Арифметика ему не нужна: «были бы денежки, батюшка, а уж счет-то сумеем». География ему тоже не нужна: «извозчик завезет хоть на край света». А прочие науки - только лишнее бремя для памяти «ребенка».

Далее автор делает обобщение: «Они действительно графы и князья; да какая с них польза? - Ровно никакой. - Служат ли по крайней мере и полезны отечеству? - Нет; если бы прислуживаться кому познатнее, они бы непрочь, а служить - это так тяжело. Они действительно потомки знаменитых предков, которые кровью приобрели себе титулы и знаменитость, были подпорами престола в своем государстве, полезны мечом и словом, а нынешние потомки их - это оторванные листки ото древнего родословного дерева, кружащие в вихре по воздуху без всякой цели - обломки древних гербов во прахе». Свои рассуждения автор дополняет рисунком.

Минеральный граф.

«Это не мужчина, это высосанная спаржа; это вымоченный в уксусе граф».

Вот как Роткирх описывает Дом развлечений в Друскениках, где проводились танцевальные вечера. «При входе в зал вас ослепит сначала великолепное убранство комнат, до того, что вы ничего не увидите кроме нескольких сотен свечей, горящих на колоннах... Когда глаза освоятся со светом, не станете разбирать наряда дам, но обратите все ваше внимание на шестнадцать картин, закрывающих окна - такое чудное произведение искусства... картины эти все в белых окрашенных рамах, похожих на оконные наличники. В каждой из картин увидите разнообразные и часто дивные группы: увидите несколько пар глаз голубых, черных, бурых и серых, пламенных и не пламенных, веселых и задумчивых. Приближаетесь к любой картине - личико улыбается и даже разговаривает.

...Протираете глаза и убеждаетесь, что на улице, на принесенном для нее нарочно кресле, сидит графиня Эн, или княгиня Эм, смотрит внутрь зала и разговаривает с вами. Рядом с нею плутовка субретка, а с другой стороны ливрейный лакей, там грязная жидовка или бородатый кучер. Но посмотрите на окна: при каждом из них запертом или отворенном, стоит или сидит по несколько человек, без различия состояния, пола и возраста, все движимые любопытством посмотреть танцующих. Это оригинальный обычай введен в Друскениках очень давно и весьма строго соблюдается. Вопросы: где вы сегодня будете: в ресурсе (т.е. внутри зала), или под ресурсом? (т.е. на улице, в качестве наблюдателя, -авт.) весьма обыкновенны. Зато под ресурсом вы в тысячу раз проведете время веселее, чем в ресурсе.

Эскимос и дама-телеграф.

Поводом для этого рисунка послужило следующее. Однажды в Доме развлечений решили организовать «особый» вечер. Плата за участие в нем полагалась только с мужчин (20 рублей серебром). Представителей сильного пола набралось 17 человек, дам же явилось более двухсот! «Зал был хорошо убран гирляндами из цветов и листьев, освещен блистательно, - пишет Роткирх. - Одеты все были великолепно. Одно только худо, что танцоров было восемь человек и из них способных танцевать вальс и польку - увы! - трое. Из этих троих один, именно тот, который запрашивал дам, ужасно похожий на эскимоса, с торчащими ежиком волосами и деревянными негибкими ногами, обутый в две баржи, рвал без милосердия платья и топтал ножки».

Любой курорт - это и встречи, клятвы в вечной любви и неизбежные расставания. Суть интимной стороны «курортных романов» Роткирх выразил в следующей сценке.

Владимир и Ольга в саду.

- Только без трагичности, пожалуйста!

Роткирх работал над своими записками тогда, когда Друскининкай еще не обрели славы европейского курорта, а были хоть и минеральным, но все же «местечком». Однако типажи-то не меняются, они переходят из одного времени в другое. Во время сезона на курортах и сегодня есть свои «Владимир» и «Ольга», и чувства у них такие же, как у героев Роткирха, одеты они только по-другому. А следующая сценка, - не повторяется ли она и в сегодняшних карикатурах?

Разговор о бесплодии.

« - Не прикажете ли, доктор, вот эту часть живота подставить под кран с холодною водою?»

Свою последнюю из тридцати трех графических работ, иллюстрирующих «Записки...», Роткирх назвал «Дорога из Друскеник, 1854». Какая-то украшенная зеленью каменная арка, конные упряжки, придорожный разношерстный люд... Орфей «минерального местечка» покидает курорт в надежде, что рано или поздно его труд будет представлен соплеменникам. Конечно, прежде всего он хотел донести до них ключевую фразу своего опуса: «...минеральные воды вообще-то не представляют еще универсальной в природе панацеи, которая исцеляла бы не только все человеческие недуги, но и глупость».

Дорога из Друскеник, 1854.

Творчество Василия фон Роткирха постепенно возвращается в русскоязычную литературу. Настоящим откровением для любителей истории края стала книга Реды Гришкайте «Минеральное местечко» или начало курортной культуры в Литве», выпущенная в 2003 издательством Вильнюсской Академии художеств. Прекрасно оформленная, снабженная выдержками из литературного текста «Записок о Друскениках» и рисунками Василия фон Роткирха, она дает образ Друскининкай середины Х1Х века и анализирует не только впечатления от курорта нашего героя, но и других известных авторов, писавших на эту тему. Под одной обложкой этой книги - текст на трех языках: литовском, русском, польском - как напоминание о многонациональности нашего края.

В заключение заметим, что Василий фон Роткирх всегда подчеркивал, что род его - древний, ведет начало с ХII века от силезских князей. Так сколько же кровей перебродило в родословной Василия? Абрам Ганнибал по Указу Петра Великого одно время исполнял должность коменданта Ревеля (Таллина) и женился "арап", между прочим, на тамошней эстонской немке. Гремучая смесь! «Русской закваской» здесь вроде не пахнет. Однако это обстоятельство не мешает нам совершенно справедливо называть Пушкина великим русским поэтом. И в свою очередь Василия фон Роткирха ­- русским литератором: всю свою сознательную жизнь он находился на российской государственной службе в Западных губерниях Российской империи: в Динабургской крепости (Даугавпилсе), в Варшаве, Одессе, Могилеве, Минске, Вильне и свои литературные опусы писал на русском языке.

Герман Шлевис.