В этом году  во всем мире отмечают 65-летие Великой Победы антигитлеровской коалиции над фашизмом во   Второй мировой войне.  Эпизоды той войны навсегда остались в памяти тех, кому довелось выжить в те  годы, когда   свастика своей грозной тенью накрыла чуть ли не полмира. Среди памятных страниц противостояния гитлеровскому молоху одна выделяется по-особому. Речь идет о фашистской блокаде Ленинграда (ныне Санкт-Петербурга), продолжавшейся 900 дней  и равной которой   во Всемирной истории нет. В январе отмечалась 66-ю годовщина освобождения города. В Литве все меньше остается тех, кто оказался причастен к трагедии, унесшей жизни почти миллиона людей..   Поэтому нам особенно дороги воспоминания  блокадников, доживших до наших дней.

У одного из   членов Литовского общества ветеранов  Станисловаса  Лауринавичюса хранятся 16 медалей и орден – память той войны. Для них, бывших граждан СССР, та война была Великой Отечественной.  В начале блокады ему, 25-летнему парню, довелось трудиться в бригаде строителей, которые после бомбежек Ленинграда  пытались чинить и, насколько это было возможным, восстанавливать жилые  здания.  Однако вскоре,  на скудном суточном пайке – 125 граммов хлеба – его молодой организм истощился настолько, что  работать Станисловас  уже не смог. Ветеран  не  сомневается, что только стойкость, выдержка и моральная высота людей помогли им выжить.  Опыт войны - страшные разрушения и страдания людей – сделали его убежденным антифашистом и пацифистом: – Зачем до сих пор воюют страны и люди?  - резюмирует  Станисловас Лауринавичюс.

На снимке: дежурство в городе несут народные ополченцы

Бывшая  актриса  Вильнюсского русского драматического театра Алиса Ильина как раз закончила 1-й курс Ленинградского театрального института, когда немцы устроили осаду жителям многомиллионной северной столицы.  « Видимо, враги  не сомневались, –вспоминает заслуженная артистка Литвы А.Ильина, – что без продовольствия, без топлива город скоро сдастся. Они  не  брали в расчет силу духа русского  народа, его менталитет, моральную сплоченность и выдержку.

–  Получая паек в 125, позже – в 200 граммов хлеба в день,  мы думали  не о смерти, – говорит Алиса Ильина. Думали о жизни,   заботились не столько о себе, сколько о том, как помочь другому. Это нынешнее  общество  потребителей  в основном  состоит из эгоистов. А тогда у нас таких не было, ведь Ленинград с его давними традициями являлся городом высокой культуры человеческого общения.  Потому и  по сей день Санкт-Петербург остается мерилом нравственной силы и мужества людей, человеческого единства.  Наш патриотизм был   не  «квасным», а   настоящим... Из дома выходишь – вдруг бабах! – и нет дома. …Но паники не было, во всем - выдержка, спокойствие.  Отдадим же  должное тем, кто пережил блокаду…

Татьяна  Панкратова во  время войны была маленькой, жила в осажденном Ленинграде с мамой и бабушкой, отец воевал на фронте. Таню  водили в детский сад, туда была направлена и ее продовольственная карточка. Дома по утрам бабушка отрезала тоненькую полоску хлеба от своих 125 граммов, и мама вела девочку в детсад, поучая по дороге: «Если услышишь сирену – значит, тревога!   Цепляйся  за взрослых и беги в бомбоубежище!»

На снимке: из немецких бюиноклей хорошо просматривались городские окраины.

«А бомбардировщики в самом деле то и дело с воем налетали, бомбили, - вспоминает А.Ильина,- по немецким самолетам стреляли зенитки…Ад кромешный!..

 Нашей  семье пришлось поселиться  в кухне: холодно, а потолки высокие, комнат не протопить. Спасением была «буржуйка», такая железная печечка с трубой. Сидели  вокруг нее,  пили кипяток, согревались.  На  дрова сожгли всю мебель. Окна  тщательно занавешивались, чтоб фашистские летчики не заметили свет и не начали бомбить дом.   Все болели: у мамы началась цинга и отечность, от водянки она стала распухлать. А бабушка, наоборот, усохла, на ногах образовались язвы…

 На Большую землю нас вывезли на катере, когда Ладога вскрылась и образовалась «Дорога жизни». Помню, на Ладоге поднялся шторм, а   над  катером кружили самолеты…

Кире Карелиной во время блокады было 10лет.  Когда началась блокада, они с мамой жили под Ленинградом, в Пушкине. 16 сентября 1941г. узнали, что немцы уже в 15 километрах от городка.

«Мама, пережившая  Первую Мировую войну, уже представляла, что нас ждет, –рассказывает ветеран. – Она приготовила рюкзаки с НЗ (неприкосновенным запасом): вода, пачка сухарей, плитка шоколада, смена белья, – и мы двинулись домой, в Ленинград. Здание вокзала было пробито снарядами, вагоны всего состава были заняты забинтованными солдатами. Состав  продвигался  под перекрестным огнем орудий.  По обеим сторонам дороги полыхали пожары. …А город стоял в темноте, все окна в домах – зашторены.  Переночевали на вокзале, на деревянных старинных диванах, рядом стонали раненые…  А утром отправились на Петроградскую сторону.  От нашего  дома остались   руины.  Кое-как обосновались в чьей-то чудом сохранившейся холодной кухне с закрытыми фанерой окнами.   Там  уже  нашли себе временный приют  шестеро погорельцев.

От  папы с оказией пришла посылочка:  два куска мыла и пачка махорки, ее можно было обменять на хлеб.  Но  нам  важнее  было согреться. Мама узнала, где делают железные печки, и вскоре мы стали пить «чай» - растопленный и вскипяченный  на «буржуйке» снег.  За пайком в 125 граммов хлеба  приходилось стоять в очередях. Помню,  под Новый год  мама раздобыла кусок дуранды – так называли жмых, которым кормили скотину. Мама  замочила его и напекла лепешек, которые украсила размоченными сухими апельсиновыми корочками. Получился  настоящий праздник!  «Мама, - спрашивала я, - почему ты раньше не пекла таких вкусных пирожных?»...

А  вражеские самолеты   летали беспрерывно. Заслышав разрывы бомб,  мы с подружками  бежали в щель, т.е. в окопы, вырытыми нашими же мамами. Водопровод  в  домах был отключен, бегали за водой к большому озеру в Екатерининском парке. Но во время налетов фашистской авиации трассирующие пули попадали в людей с ведрами, и они гибли прямо на дороге…

Дальше  становилось все хуже и хуже.  Мы превратились в дистрофиков – скелеты, обтянутые кожей. Некоторые дети умирали  от голода прямо на глазах матерей, страшно представить их страдания...

На снимке: Ленинград. Очередная жертва блокады.

Зимой я уже  никуда не выходила. Мама работала нянечкой в детском саду, кроме того, должна была ломом разбирать разваленные бомбардировкой деревянные дома. Женщины носили на себе бревна,  пилили их, чтобы потом отапливать помещения детсада.  Стояли страшные  морозы – выше 30 градусов. Наш дядя Леша умирал от голода,  я тоже уже лежала. Неожиданно  проездом  на фронт в Ленинграде очутился папа, привез крупу, сахар, хлеб. Но  спасти  от гибели дядю Лешу этот хлеб уже не мог…

С этого дня - 5-го  января 1943 года - началось наше спасение.  Мама сварила  манную кашу и всем нам дала по ложечке. Помню, я сижу и думаю: если скажу «Спасибо», то мама подумает, что я уже сыта. И вместо этого слова говорю: «Мама, я еще хочу!». Но мама ответила: «Нет, больше нельзя…». Она кормила нас слегка, потому что знала: люди, уезжавшие по Дороге жизни на противоположный берег Ладоги и наедавшиеся там досыта, умирали от заворота кишок.  Кстати, эту Дорогу жизни называли потом и Дорогой смерти, ведь немцы часто ее бомбили, и машины с людьми и продуктами уходили под лед с зажженными фарами. Это было страшно…

Затем я поступила в 4-й класс, школа наша не обогревалась,   сидели в пальто, писали карандашами – чернила замерзали. Руки опухли, на них от мороза образовались язвы. …В  столовой кормили  водяным супом с крупой. А летом  ходили на работу в поле, собирали колоски, лебеду пололи…

О том,  что блокада прорвана, узнали благодаря радио. Оно и в блокаду работало, все время стучал метроном, ободряя людей, дескать, жизнь существует, раз радио живо! Передавали вести с фронта, поэтесса Ольга Берггольц читала стихи… Если по радио начинала  выть тревога – сигнал прятаться в бомбоубежище. Звучал и отбой тревоги – радость то какая!  Поначалу радио слушали в напряжении: «Сдали город  такой-то»…           А когда наши начали наступать – люди выходили на улицу, кричали «Ура!», плакали, обнимались.  В один день взяли Пушкин и Павловск, и 24 января наш Ленинград был освобожден!  

После таких переживаний иначе смотришь  на жизнь, понимаешь, что главное в ней не вещи – сама жизнь. Блокада снимала с людей шелуху, показывала важность дружбы, взаимопомощи.  Эгоисты в блокаду не выживали… До сих пор встречаемся с блокадниками, рассказываем о войне детям», – заключает блокадница Кира Карелина.

«Снятие блокады Ленинграда,  – какая важная дата! – считает литовский историк, доктор наук Антанас  Кулакаускас. – Ведь зимой 1941 года Гитлер, видимо, мог завоевать российскую северную столицу и военным способом, но в это время главные немецкие силы и техника были направлены на Москву. А Ленинград фашисты решили взять измором. Стойкость,  сплоченность населения города сыграли здесь определяющую роль.  Характерно, что победу русских людей предопределили не столько политическая или идеологическая обработка, сколько умение оставаться собой.   Они смогли  выжить  в нечеловеческих условиях, которые сегодня можно сравнить с положением заложников.

Равного такому великому событию в истории я не нахожу.  В средневековье бывали ситуации с осадным положением сотен людей.  Но здесь – 900 дней многомиллионный город живет, когда ежедневно умирают массы  людей и трупы лежат на улицах. …Но  население не перешло в состояние звериного общества, как это бывало в концлагерях, когда люди любой ценой стремились спасти свою шкуру, даже за счет своего ближнего…  Более всего я склонен объяснять это доверием к судьбе, желанием до конца оставаться человеком».