Мы познакомились в Пюхтицком Успенском монастыре в первый день моего приезда, когда я шла к целебному Спасскому источнику. Путь лежал через погост, мимо церквушки, поставленной на том самом месте, где эстонские пастухи 400 лет назад видели саму Царицу Небесную, а потом нашли образ Успения Божией Матери. Инвалидная коляска Феклы втиснулась меж оград могилок игумений Алексии и Ангелины, строительниц обители.

- Вы к источнику? Мне туда же.

И мы покатили с горы к деревянной купальне у часовенки, и трижды, по просьбе Феклы, объехали ее с Богородичною молитвою. Из ледяной запруды она выбиралась, вытягивая на ступени неповоротливое тело. Туристы помогли поднять Феклу в коляску и перенести ее через порог.

В монастыре без порогов и ступеней – этих непреодолимых для инвалидных колясок преград – было только одно подходящее строение – просторный пустующий гараж при гостинице. В нем и поселилась Фекла, радуясь, что всякий раз на дороге к храму ей встречался какой-нибудь добрый человек, толкал коляску в гору и поднимал ее на паперть.Фекла охотно повествовала всем готовым слушать историю своего десятилетнего сидения в коляске, историю своего пути к Богу.

- Накануне аварии мы были с мужем в гостях. Пили-гуляли. Наутро, в субботу, решили отправиться в лес под Раплой, за клюквой и грибами. Дочку Аллу в школу отправили, шестилетнего Сергея с собой взяли и еще двух соседок. Сергей все время куксился, будто предчувствовал неладное. Мы костер развели, грибов полные ведра, а он все пищит. По дороге в город я задремала, пристроилась в ногах соседок – машина была санитарная, из воинской части. А проснулась уже после операции в реанимационной. Диагноз: разрыв спинного мозга. Оказывается, когда мы пошли на обгон легковой машины, с проселочной дороги выскочил грузовик и врезался в нас. Кроме меня никто не пострадал. Потом была специальная экспертиза, долгий суд. Совхоз, которому принадлежал грузовик, стал выплачивать мне ежемесячное пособие.

Вот как меня призвала Матерь Божия: авария случилась 20 сентября, накануне Рождества Богородицы, но тогда я церковного календаря не знала. Через пять лет Богородица вновь призвала меня: я сломала ногу, неудачно встав в коленный упор. Все хотела тело свое поднять в вертикальное положение, а надо было душой прозреть. Ровно через десять лет в этот же день я горевала, что не могу добраться до храма, а по милости Богородицы мне пришло извещение на получение «Запорожца».

Четыре месяца после аварии в больницу «Скорой помощи», как на работу, ходили ко мне сослуживцы. Однако время даже закрыли мое судебное дело: врачи сказали, что потерпевшая не выживет.

Помню, сидел в палате муж. Мне стало плохо, сделали укол – и все закружилось, тело стало легким-легким, и полетело. Очнулась я оттого, что врач бил меня по щекам. Наверное, Господь в тот день решал, оставить меня в жизни на покаяние или отправить на тот свет. Тут-то я поняла, в каком ужасном положении оказалась. Чтобы ни о чем не думать, вязала, а на ночь читала «Отче наш» по-польски, как учил отец. Он был католик, как и все в белорусской деревне Шарковщизне, откуда я родом. Может, и пострадала я за то, что танцевала в нашем деревенском храме, превращенном в клуб. Все танцевали – кто нам тогда о Боге говорил? Когда муж перевез меня домой, ко мне пришла знакомая Мария, принесла Библию. Семь лет я читала ее вразнобой, а потом решила: «Прочитаю всю, слово в слово», - и стала читать подряд.

- В 1986 году, - продолжала рассказ Фекла, - я побывала в городе Саки, в специализированном санатории. Потом стала ездить туда не столько из-за лечения, сколько из-за возможности жить на природе, свободно передвигаться: все здесь приспособлено для инвалидных колясок.

В городе Саки Господь впервые привел меня в церковь. Есть там церковь во имя пророка Ильи. Увидев, какое мученье для нас составляют лестницы, священник отец Валерий устроил сбоку ступеней настил, и санаторные инвалиды стали ездить в храм на богослужение. После одной из служб подходит ко мне монашка, вся в черном и говорит: «Полетишь самолетом Симферополь – Тирасполь. Найдешь Почаевский монастырь. Там искупаешься в святой воде. Там будут за тебя молиться. Детей губила? (это про аборты). – Губила, - отвечаю. – Господь призывает тебя к покаянию… Господь даст людей в дороге. Будешь нанимать машины. Понадобится рублей двести. Деньги есть? – Есть, говорю, а сама думаю: где ж этот Почаев? Как я туда доберусь. Родные разъехались, кто мне поможет?.. Вернулась я в Таллинн – санитары посадили в самолет, дома дочь Алла встретила. И не выходит из головы монашка, которая сказала «Почаев». Стала я молиться Богородице. И тут Господь вразумил, что во Львове живет дальняя родственница. А соседка как раз летела на юг. Она помогла купить билет, добраться до Львова. Нашлись помощники в пути и до Почаева доставили. Спросила о чем-то монахов, а они: вами здесь будет управлять Матерь Божия.

Тогда я поняла, что все будет зависеть от моих молитв. Но в польском молитвеннике, что достался мне от отца, я ничего не понимала, и решила, что надо обратиться в Православие. Священник сказал: «Вы уже прошли обряд крещения, теперь надо его довершить». Меня миропомазали. В Почаевской Лавре я впервые в жизни приложилась к святым мощам. Это были мощи преподобного Иова Почаевского. Он и стал моим небесным покровителем. Увидел один из монахов – отец Игнатий – какие мы маловеры, и дал мне молитвослов, Евангелие, иконки Божией Матери и Иова Почаевского, православный календарь, просфоры и для дочки Аллы красивую фарфоровую статуэтку. «Причащаться будешь у себя дома», - сказал на прощание священник. Пришлось мне в Таллинне искать храм, где причаститься.

Мы долго искали храм без ступенек и порога. Бровки тротуаров для нас, инвалидов – тоже препятствие. Поэтому я в рычажной коляске еду по проезжей части улицы. Шесть километров, два перекрестка до храма и иконы «Всех скорбящих Радость». Нашла свою дорогу – и еду.

На соревнованиях инвалидов я познакомилась с Юхачом, тоже инвалидом. У него была машина с ручным управлением. А я как раз искала, кто бы меня в Пюхтицу отвез.

И вот я в Пюхтице. Привезли меня, выгрузили без коляски на скамью за монастырской оградой. Сижу, людей не видно, цветы не радуют. Помолилась Божией Матери. Появилась монахиня: «Тебя как зовут?» А мне при крещении имя дано было новое – Фекла. Монашка обрадовалась: «Иконка у меня есть для Феклы. Сколько ни спрашивала – не было Феклы. Долго же она тебя, Фекла, ждала». И выносит иконку.

В Пюхтице познакомилась я с нищенкой Валентиной. Помогла она мне в храм заехать, присела рядом на водосвятном молебне. Дала я ей рубль, стала она посреди церкви молиться за меня. Это была очень сильная молитва. Сердце мое затрепетало, и слезы покатились. Сползла я на пол с коляски-то – к ней на поклон. А она мне: «За тебя трудно молиться: твои грехи не оплаканы слезами. Вразумила меня нищенка, что десять лет я сижу в коляске и плачу обо всем – только не огрехах своих. Не о том, что одних детей поубивала, а других плохо воспитала. Да разве я могла их чему-то научить, что-то им дать, когда сама ничего не знала? Жила в грехе. Пустой, глупой жизнь моя была 32 года. Ни к чему не цеплялась, летела, как пустой ветер. Никто не останавливал меня, никто не вразумлял – до аварии на Рождество Богородицы. Правду говорила игуменья Пюхтицкого монастыря мать Варвара: «Неизвестно, какие нам нужны травмы, чтобы выдавить из нас дурное».

Но вера в исцеление во мне жила. Помните, в Евангелии от Иоанна описано чудо исцеления при купальне у Овечьих ворот. Там были многие одержимые болезнью, а один пролежал много лет. И некому было опустить его в купальню, куда сходил Ангел Господень, «возмущал воду», и она становилась целебной. А Иисус сказал расслабленному: «Встань, возьми постель твою и ходи». И он тотчас выздоровел, и взял постель свою, и пошел» (Ин. 5, 8-9). И вот как-то я стояла у оградки на погосте. Подошла ко мне нищенка Валентина и сказала: «Давай руку! Вставай!»

Десять лет я ждала этих слов, верила в чудо. Думала: придет, скажет – и пойду. Но не смогла я, видно, из себя вырвать все земное. Грехи тянули вниз. Сделала шаг – и рухнула. Вера в исцеление была потеряна.

Что делать? Стала спрашивать совета у священников.

- Батюшка! У меня потеряна вера в исцеление! – призналась одному духовнику в День Святого Духа. – А зачем тебе исцеление? – последовал ответ. – Ты несешь свой крест. Поправишься, может быть, Господь даст тебе другой крест, еще тяжелее этого. Молись больше и читай-ка почаще акафист Успенью Божией Матери. Стала я учиться читать акафист Божией Матери по-церковнославянски. Три раза переписала его от руки – некоторые слова не разумею. Переписала акафист Серафиму Саровскому – чудотворцу. Потом акафисты и другие книги стала перепечатывать на машинке и раздавать в храме. Сейчас дочка работает в школе, а я все думаю: как хорошо было бы в первом классе говорить с детьми о божественном. Но ведь для этого учителя должны быть верующими и жить по-христиански…

…Дверь квартиры Феклы не закрывается на замок. Хозяйка, передвигаясь на колесах, готовит на кухне постные щи и кашу по монастырскому рецепту, в духовке. К ней часто приезжают знакомые паломники. Вера, которая живет в глубине души Феклы, по-новому связала ее с людьми, миром, жизнью. Вера освободила ее от одиночества. Ей пишут письма, и она отвечает, радуясь весточкам. Вяжет апостольники для монахинь из мягкой белой шерсти. Мотать шерсть она поднимается, установив ноги в прикрепленный к железной кровати коленный упор. Шерсть все дорожает, и дочь недовольна: пожертвования матери, ее поездки, считает она, несоразмерны со сторублевой пенсией. Для беспокойства дочери есть, конечно, житейские основания. Путевка в санаторий теперь стоит более двух тысяч, а к инвалидной пенсии обещают добавить всего 40. Но сказано: «Душа не больше ли пищи, и тело одежды?» С той поры, как Фекла старается по-христиански осмыслять каждый момент своей жизни, она относится к пожертвованиям, как к делу святому, умножающему в сердце плоды Духа.

Молитвенник, подаренный Фекле в Почаевской Лавре, поистерся от усердного пользования. В молитве находит она успокоение. Фекла приветлива и улыбчива, хоть темная ночь несчастий, обступивших ее, все не рассеивается. Муж завел новую семью, увез с собой сына, чтоб не ездил с Феклой по монастырям, не слушал «поповских сказок».

Дочь живет с матерью, но предпочитает жизнь легкую и приятную. Быть христианином трудно: вера обязывает к подвигу. Гораздо приятнее жить для собственных удовольствий, заглушая вечные вопросы о жизни и смерти теле- и радиошумом. Проще – меньше думать о слепых, иссохших, немощных, ждущих помощи и утешения, как в Иерусалимской купальне, где лежал расслабленный. Когда начиналось «движение воды», все, кто там был, расталкивая друг друга, устремлялись в возмущенную ангелом воду. Расслабленного старались не замечать: «Не имею человека», - пожаловался он Иисусу.

Чтобы исцелить и спасти, к Силоамскому источнику (этот образ мира, человеческого общества) приходит Христос. Он говорит: «Встань, возьми постель твою и ходи». Но перед этим справляется у больного: «Хочешь ли быть здоров?»

Фекла поняла – надо обратить взор внутрь себя и увидеть, что ты духовно слеп, что ты глух к зову настоящей жизни, что ты такой же немощный, как тот расслабленный. И когда Господь увидит, что ты действительно жаждешь благодати, тогда сила Божия коснется тебя.

«Но Христос не говорит нам: «Жди же теперь, чтобы закипели воды, чтобы сошла сила, замечает в проповеди «Об исцелении» митрополит Сурожский Антоний. – Он нам говорит: «В таком случае встань и ходи! Встань и иди туда, куда тебя влечет благодать. Встань сам, встань верой, встань убеждением, порывом, не жди, чтобы тебя подняли! Господь дает нам силу совершать свой путь земной, жизненный, но за нас Он жить не может, Он только смог умереть».

Сила Божия воздвигла Феклу к вере и направила ее – беспомощного инвалида – к покаянию и духовному исцелению, к тому, чтобы встать – верою, убеждением, усилием.

Ирина Арефьева