К 85-летию со дня рождения и 20-летию регентства

Мы обитаем среди людей, живых носителей истории края, творцов его культуры. И когда они покидают этот свет, то в зияющем пространстве их отсутствия ясно проступает все, ради чего они были посланы на Землю. Очень остро это почувствовалось после отпевания весной нынешнего года Леонида Адамовича Мурашки, регента соборного хора Вильнюсского монастыря Святого Духа, заслуженного артиста,  заслуженного деятеля искусств Литовской ССР, лауреата Всесоюзного международного конкурса вокалистов в Москве, лауреата международного конкурса в Таллинне. В судьбе этого человека отразилась жизнь поколения до-  и послевоенного времени, запечатлелись вехи становления Литовского вокально-исполнительского искусства и Оперного театра.

…Самое яркое воспоминание о пребывании в «русском гетто» Инны Борисовны Качкаевой, врача-хирурга, связано с эпизодом, в котором ей была отведена главная роль. Трехлетняя Инна, попав с мамой Шурой, Александрой Сергеевной, в Вильнюсское «русское гетто», увязывалась за старшими детьми, когда ей надоедали малыши, любившие кататься на ее спине, как на лошадке, при этом немилосердно теребя, точно гриву, ее кудрявую шевелюру. А однажды старшие ребята позвали ее и велели проползти под колючей проволокой. Тщедушной малышке это ничего не стоило. Там, после второй колючей ограды, кто-то ждал ее и в подол платьица   положил ворох стручков спелого гороха. С этим сокровищем в обнимку Инна благополучно вернулась восвояси к удовольствию нетерпеливо ожидавшей ее ватаги. Доставленное в подоле довольствие тут же разошлось по рукам. Инне тоже выдали честно заработанную горсточку гороха.

Марию Михайловну Ломакову вместе с детьми также доставили в Вильнюс, в дом на улице Исландиес.  Ее старшая дочь – тогда семилетняя Лидия, ставшая впоследствии учителем биологии – поделилась воспоминанием из военного взрослого детства: «Спали все в большом зале, на полу, вповалку. Здесь впервые я узнала, что такое блохи и как они гнездятся в одеяле»…   А с июля освободилось от евреев «гетто», и нас переселили на их место. Пошли слухи, что жен комиссаров будут расстреливать, а наш отец был все-таки работником военкомата. Поэтому мама решила, что мы временно будем называться не по фамилии отца, а по ее фамилии – Ломаковыми »… Некоторых измученных пленных полицаи доставили в бывший еврейский дом на улице Пилимо по соседству со зданием на ул. Исландиес, и велели располагаться в большом пустом зале – ни кроватей, ни стульев.

 «22 июня, ровно в четыре часа, нам объявили: «Киев бомбили». Так началась война…». Это строка из песни, сложенной в  первые дни войны. В ней есть одна существенная неточность. Народ узнал о нападении Германии на СССР не на рассвете, а только в полдень того дня из речи по радио В.М.Молотова. Шок от внезапности немецкого наступления по периметру всей западной границы СССР был настолько сильным, что лишь через восемь часов после начала боевых действий – безмолвствовать далее было бы прямым предательством по отношению к своему народу – кремлевская верхушка решилась выступить с Обращением к гражданам страны. Вождь Иосиф Сталин предпочел отмолчаться и поручил читать составленный текст по радио  Председателю Совета народных комиссаров.